Девчонки услышав это, посмотрели с сожалением на подругу, которая явно испытывала неловкость. У Вильды даже упал леденец со рта.
Ребята услышав эти слова от друга затихли, лишь изредка переглядываясь, явно чувствуя себя лишними в их разборках.
Мэделин прокашлялась, пытаясь не смотреть на Криса и остальных ребят, мысленно принимая поддержку девчонок. Её подруги то были в курсе всей ситуации, а вот парни явно нет, судя по их недоуменным взглядам. Повисла неловкая тишина, которую слава Богу разрушила Вильда, своими новыми разговорами о спонсорах автобуса. Кажется, она хочет, чтобы их спонсорами была кампания солярия, у которых в рекламах полный сексизм, и Нура тут же стала протестовать, ведь не хочет поддерживать сексизм. Крис обвёл взглядом затихшую Мэди, внутри ругая себя за то, что у него сами вырвались эти слова.
Кристофер не знал почему ему так важно услышать эти слова от неё. Вроде, ничего же необычного. Но ему казалось, что если она произнесет их, он тогда станет точно уверен, что она только его. Но черт, ей и так никто не нужен кроме него.
Крис всматривался в её лицо.
Он и вправду любит её? Тогда зачем делает ей неприятно? Конечно, ненамеренно. Просто ему стоит лучше контролировать и фильтровать слова, которые говорит.
— Я пойду уже, у меня следующим норвежский, — пробормотала Мэделин, забирая свою сумку и подымаясь с места под пронзительный взгляд своего парня.
— У меня тоже, — резко подорвалась Сана, уходя за рыжеволосой подругой, пока все ребята проводили их взглядом, ничего не понимая.
***
Четверг 17:45
Всю прошедшую неделю Мэди и Крис пытались сильно не пересекаться, изредка чмокая друг друга в губы для приветствия, чтобы показать другим, что у них всё в порядке.
Ничего не было в порядке.
И это заметила школа. Ходили новые слухи. Поговаривали, что они расстались. Мэделин скучала за ним. Очень скучала. Ей не хватало его рядом. Его поцелуев, его прикосновений и его голоса.
Кристофер невероятно скучал за ней. Ему хотелось ощущать её рядом, слушать её смех, ощущать запах сладковатых духов. Он не мог её заставить любить его и он понимал это. А она понимала, что наконец разобралась в своих чувствах.
Они были нужны друг другу, чтобы сделать самих себя лучше. У них получается.
«мне нравится быть твоей.
нравится быть любимой, потому что это истинное удовольствие,
потому что никто никогда так не грел моё сердце,
как греет твоя любовь.» — как-то прочитала она это, и эти строчки не выходили у неё из головы.
Любовь это, наверное, когда ты любишь и недостатки другого человека. Если человек тебе кажется красивым, умным, талантливым — это необязательно любовь. Другое дело, если ты знаешь и любишь те недостатки, которые у него есть.
Мэди поняла, что любит Кристофера таким какой он есть. Она полюбила его еще тогда, когда он был заядлым бабником и кретином. Она полюбила его со всеми его недостатками, за что он отблагодарил её, поменявшись ради нее. Это и называется любовь.
Когда люди любят друг друга, им хорошо просто молчать. Не обязательно что-то обсуждать. Им хорошо. Или если они лежат в кровати, им не обязательно заниматься любовью, им просто хорошо быть рядом. Кто-то родной рядом.
Это заметил Кристофер, когда понял, что он любит её присутствие рядом.
Мэделин поняла, что не смогла тогда ответить ему теми же словами не потому что не любит его, а наоборот. Просто она не осознала этого, ведь даже не заметила когда полюбила. Не в состоянии влюбленности, когда они уже начали встречаться и у них начался период романтики. А тогда когда они делали вид, что всё еще ненавидят друг друга и «дружат».
Тогда она полюбила его как человека, со своими недостатками и дурацким Шистадовским характером, который даже не выводил её из себя. Она знала, что он такой есть. Таким она его и полюбила.
И вот если влюбленность временная, пройдет, то любовь никогда. Это пугало и радовало одновременно.
Стоя перед входными дверями дома Кристофера, Мэделин буквально слышала бешеное стукание собственного сердца.
Она скучала за ним. И она знала, что дальнейшие их отношения зависят сейчас только от нее.
Постучавшись, она стала ожидать. Она была уверена, что он дома, ведь из гостиной слышался громкий звук телевизора, а его родители вновь уехали.
За дверью послышались тяжелые шаги парня, а уже через секунду он стоял перед ней, изредка хмурясь замечая какая она растерянная и испуганная. Она не то, чтобы боялась, просто это волнение… будто она в тринадцатилетнем возрасте выступает на большой сцене со стишком.
Они неловко поздоровались.
— Я тут подумала… — Сделала паузу Мэделин, а Крис напрягся. Он боялся её следующих слов, того, что она сможет уйти от него. Что это все не для нее. — Я люблю тебя, — на выдохе проговорила она, поднимая на него карие глаза.
— Мэд… — устало проговорил Пенетратор, — я не хочу заставлять тебя это говорить. Ты не обязана.
Он думал, что она говорит это только для того, чтобы не обижать его.
