Магония полностью

Сломанные узы, поет он, глядя на меня. Сердце раздроблено, дом сожжен. Привязан, сломан, развязанные узлы. Океан, остров, когти, перья, гнезда. Падать, падать со звезд.

Кару медленно расправляет крылья и начинает махать ими. Я в страхе отвожу руку как можно дальше. Он глядит на мою грудную клетку с таким видом, будто хочет вырвать оттуда сердце. Затем он поднимает взгляд, и мы некоторое время смотрим друг на друга. Зрачки у него расширяются, делая его ясные золотые глаза совершенно безумными.

Аза, бормочет он.

Страх и ярость почти исчезли из его голоса.

Пой, тихо говорит он. Его острый клюв находится в дюймах от моего лица. Я запросто могла бы стать его добычей. Он съеживается, встопорщив перья, а затем сотрясается всем телом. Когти у него такие же длинные, как мои пальцы.

Небо, говорит Кару. Нам в небо.

Наклонив голову, он срывает с лапки какой-то предмет.

Когда он выпрямляется, я вижу у него в клюве золотое кольцо, похожее на те, что носят ростры, только без цепей.

Положив кольцо мне в ладонь, он выжидающе смотрит на меня. Я не знаю, как лучше всего поступить. Я могла бы выбросить кольцо за борт. Может, это его освободит?

Небо, повторяет Кару.

Все еще держа одну руку вытянутой, я беру со стола свернутые в рулон карты и засовываю их себе за пояс.

Кару следит за моими движениями. Я закутываю его в свой плащ, беру на руки и выношу на верхнюю палубу, погруженную во мрак. Он тихонько напевает мне на ухо.

Его песня нежна и кошмарна. Хотела бы я научиться производить такие звуки. От них у меня стучит в висках и, кажется, вот-вот лопнут барабанные перепонки. Я мотаю головой, чтобы прояснились мысли, а Кару шевелится у меня в руках.

Небо, поет он едва слышно.

Я с непринужденным видом направляюсь к шлюпкам. Джик, которая находится в другой части палубы, провожает меня взглядом, а затем направляется к Даю и начинает отвлекать его какими-то вопросами. Он выглядит очень сонным.

Я стараюсь не спешить и вести себя естественно. Нам нужна шлюпка, которая не перевернется при сильном ветре или если под нами проплывет какое-нибудь существо.

Сверху за мной наблюдает грот. Он издает высокий мелодичный звук. Напевая легкий дождик, мимо проплывает шквальный кит.

Сердце сокола бьется так сильно, что он сам весь трясется. Я сажусь в шлюпку и кладу Кару на дно. Цепей на нем нет.

Я разматываю канат, которым шлюпка привязана к кораблю, и развязываю узлы. Что я делаю? Похищаю канура своего капитана? Капитана, которому я дала клятву?

Тоже мне – клятву. Кто ты такая, Аза, чтобы давать клятвы, причем скрепленные кровью?

И кому ты их даешь?

Я обвожу взглядом паруса, корабль и ночное небо. Грот расправляет крылья, унося «Амину Пеннарум» прочь, а мы с Кару остаемся позади.

Я берусь за весла.

Через минуту плащ, под которым спрятан Кару, начинает шевелиться, и оттуда показывается его голова. Ткань изящно спадает с его блестящих перьев.

Из его груди доносится низкий хрипловатый звук. Я продолжаю грести, уводя лодку все дальше и дальше от корабля.

Вдалеке светит Полярная звезда, и я направляю шлюпку к ней. «Амина Пеннарум» ушла так далеко, что ее сигнальные огни стали едва различимы. Нам нужно отплыть еще дальше, чтобы Кару не было видно с корабля: тогда я смогу его выпустить.

Склонив голову набок, Кару издает тихий, трескучий крик.

– Что такое? – спрашиваю я.

Тюрьма, говорит Кару. Вырвали из дождя и неба.

Кто тебя забрал? спрашиваю я. И тут я замечаю, что перешла на пение и что использую язык, который известен только нам одним.

Магония, отвечает сокол. Воры! Домой, поет он более спокойным голосом. Домой.

Песня Кару подчиняет себе ритм моего сердца. Удар – крик – удар – снова крик. Он как метроном.

Птицы-рабы. Птицы-песни. Девочка-песня.

Он вертит головой из стороны в сторону, постоянно поглядывая на меня.

Вскоре он замолкает, устремляет взгляд в небо, а затем широко раскрывает крылья и снова их складывает.

Дует легкий ветерок, и я понимаю, что у меня по щекам текут слезы. Кару тоскует по дому, по [({ })].

Может быть, теперь он наконец все это обретет.

Здесь тихо: кораблей рядом нет, Милекта тоже. А все, что у меня есть, – это карты, которые я выкрала из каюты Заль, и большая сумасшедшая птица, которая лишит меня жизни, если ей вздумается поднять тревогу. Я размышляю о планах Заль – о тех планах, в которые она меня посвятила. Она клялась, что от меня потребуется лишь похитить растения.

Можно ли ей доверять? Всего несколько часов назад она нарушила обещание прямо у меня на глазах.

Как я могу ей верить?

Когти Кару и моя рука будто слились в единое целое. Я работаю веслами, а Кару раскрывает крылья, и вместе мы скрываемся в ночи.