Время от времени мне приходилось скрываться в тенях от послушников, бродящих по коридорам с фонарями. Мне понадобилось около четверти часа, чтобы добраться до блока, где обитал Эбхо. С особой осторожностью я крался мимо запертой камеры Йока.
Смотровое окошко открылось, стоило лишь коснуться его.
— Эбхо? Полковник Эбхо? — шепотом позвал я.
— Кто это? — ответил холодный голос из темноты.
— Сарк. Мы не договорили.
— Уходите.
— Не уйду, пока вы не расскажете мне все до конца.
— Уходите.
Я был в отчаянии, и оно заставило меня пойти на жестокость:
— У меня с собой фонарь, Эбхо. Мощный. Хотите, я посвечу им в смотровое окошко?
Когда бывший полковник заговорил, его голос трясся от ужаса. Да простит меня Император за этот поступок.
— Что вам еще нужно? — спросил он. — Терзание распространялось. Мы гибли тысячами. Я не могу вам помочь, хотя мне и жаль всех тех людей на Дженовингии.
— Вы так и не сказали, чем все закончилось.
— Вы не читали отчеты?
Я посмотрел направо и налево, чтобы убедиться, что мы по-прежнему одни в блоке.
— Читал. Они очень… скупы. Там говорится, что магистр войны Гет сжег врага с орбиты и отправил корабли, чтобы эвакуировать выживших из Пиродии Поляр. В этих отчетах приводится ужасающая статистика потерь от болезни. Пятьдесят девять тысяч солдат. Потерь среди гражданских никто не считал. Также там сказано, что к моменту прибытия кораблей Терзание было побеждено. Спаслись четыреста человек. Из них, судя по архивам, сейчас жив только сто девяносто один.
— Вот вам и ответ.
— Нет, полковник. Это не ответ! Как вы победили чуму?
— Мы нашли источник инфекции и уничтожили его. Вот как.
— Но как именно, Эбхо? Расскажите, во имя Бога-Императора!
— Терзание было на самом пике. Тысячи погибли…
Терзание было на самом пике. Тысячи погибли. Трупы лежали повсюду. По бесконечно ярким залам текли кровь и гной.
Я снова пошел к Валису, надеясь услышать новости. Он, как всегда, работал в госпитале, по его словам — над очередной партией экспериментальной вакцины. Предыдущие шесть оказались неудачными и даже, похоже, усилили эпидемию.
К этому времени люди обезумели от страха и отчаяния и начали убивать друг друга. Я рассказал об этом Валису, но он промолчал, склонившись над горелкой, установленной на железном столе. Как и большинство Адептус Астартес, он был настоящим великаном — на полторы головы выше меня. Поверх брони Орла Обреченности он носил длинную алую мантию с капюшоном. Апотекарий вытащил ампулы с образцами из нартециума и поднял их, глядя на просвет.
Я тогда смертельно устал. Вы даже не представляете насколько. Поспать не удавалось уже много дней. Я отложил огнемет, которым зачищал помещения, и сел на стул.
— Мы все здесь погибнем? — спросил я у гиганта-апотекария.
— Эбхо, мой дорогой благородный друг! — рассмеялся он. — Бедняга! Конечно нет. Я этого не допущу.
Он развернулся ко мне и начал набирать какую-то жидкость из бутылки в длинный шприц.
— Ты, Эбхо, — один из счастливчиков. Тех, кто пока не заболел. Я бы очень не хотел, чтобы ты подцепил заразу. Ты мне очень помог в эти мрачные времена, когда разносил вакцину. Я сообщу об этом твоему начальству.
— Благодарю, апотекарий.
— Эбхо, — произнес он, — думаю, что нет смысла скрывать — мы не можем спасти тех, кто уже заражен. Нужно сделать прививки здоровым. Я подготовил сыворотку, которую нужно ввести всем здоровым солдатам. И ты мне поможешь. И сам получишь первую дозу. Я хочу быть уверен, что не потеряю тебя.
Я замешкался. Он подошел ко мне со шприцем, и я начал закатывать рукав.
— Расстегни мундир и гимнастерку. Мне нужно сделать инъекцию в брюшную полость.
Я потянулся к застежкам и увидел это. Нечто крошечное, почти незаметное. Зеленовато-желтый волдырь под правым ухом Валиса.
Эбхо замолк. Воздух, казалось, насытился электричеством. Пациенты в соседних палатах бились в припадках и стонали. В любой момент могли появиться послушники.
— Эбхо? — позвал я.
Голос бывшего гвардейца превратился в наполненный ужасом шепот человека, не способного облечь кошмарные мысли в слова.
— Эбхо?
Зазвенели ключи. В щели под дверью в зал мелькнул свет фонаря. Йок колотил руками в дверь и рычал. Кто-то плакал, кто-то кричал на непонятном языке. В воздухе стоял запах фекалий, пота и страха.
— Эбхо!
Времени не осталось.
— Эбхо, прошу!
— Валис был болен Терзанием! Был болен все это время, с самого начала! — Голос полковника стал хриплым и измученным. Слова вылетали из смотровой двери, будто выстрелы из лазгана. — Он разносил ее! Он сам! Своей работой, вакцинами, лечением! Он разносил чуму! Его разум пал под ее влиянием, и апотекарий не знал, что делает. Все его многочисленные вакцины не работали, потому что были не вакцинами, а новыми штаммами Терзания, которые он выводил в своей лаборатории! Злобная, ненасытная чума в облике благородного воина, уносящая тысячи и тысячи жизней!
