Они двинулись вперед. Дознаватель и второй молодой человек шли по обе стороны от мастера Има, будто тюремные надзиратели, ведущие узника на эшафот. Сутулый старик шел следом.
— Мы осмотрим вашу квартиру, — сказал дознаватель.
— Разумеется, — кивнул мастер Им. — Я живу недалеко отсюда.
Мастер Им вытащил ключи и начал один за другим отпирать засовы на двери. Этажом ниже громко плакал ребенок. Вся лестница пропахла пареной капустой. Госпожа Элвер, соседка снизу, вышла на лестничную клетку и принялась старательно мыть порог, исподтишка разглядывая мрачных типов, которых мастер Им притащил к себе в дом.
Когда счетовод закончил возиться с замками, молодой коллега дознавателя развернулся и посмотрел на госпожу Элвер:
— Добрая женщина, это случайно не ваш взгляд сверлит мне затылок?
Госпожа Элвер вздернула нос и скрылась за дверью. Молодой человек рассмеялся.
— Не начинай, Тит, — сказал дознаватель.
Тот, кого назвали Титом, прислонился к стене.
— Любопытная старая сука, — процедил он.
— Сорок восемь, — сообщил старик, стоящий позади всех.
— Сорок восемь чего? — развернулся к нему дознаватель.
— Ступенек. Два пролета по двадцать четыре. Аскварская сосна, здесь не растет. Плафоны фонарей из витрианского стекла. Некоторые заменены более дешевыми вариантами.
— И какое это имеет значение? — спросил молодой человек по имени Тит. Старик пожал плечами. Движение сопровождалось шипением бионики.
— Да никакого.
Мастер Им открыл дверь, и ему стало стыдно за запах плесени, хлынувший изнутри.
Дознаватель вытащил какую-то бумажку.
— Подпишите, — велел он мастеру Иму.
— Что это?
— Отказ от претензий. Мы с дознавателем Эндором собираемся обыскать вашу квартиру.
Мастер Им поставил подпись внизу документа.
Дознаватели вошли. Счетовод последовал за ними. Старик в мантии замыкал процессию.
Он втянул носом воздух;
— Сековый уксус.
— Что? — переспросил мастер Им.
— Сековый уксус и листья кая.
— Я мою руки уксусом, — пояснил Им. — Единственное, чем удается смыть чернила.
— Единственное, чем удается смыть чернила, — повторил старик.
— А пастой из листьев кая я точу писчие перья.
— То есть вы их не курите? — спросил старик.
— А зачем их курить?
— Чтобы снять ревматические воспаления.
— Нет, не курю.
— О, — произнес старик. Он прошаркал в жилую комнату, поскрипывая ногами, будто сервитор. Он ужасно горбился, а аутентические линзы на глазах постоянно щелкали. — А следовало бы. Очень полезно. Вам бы помогло с бедром.
— С бедром?
— Вы ходите с небольшим смещением. Два сантиметра на каждом шаге. И шаркаете. Я полагаю, дело в ревматизме.
Мастер Им был довольно сильно встревожен. Эти трое проникли в его дом. Дознаватель, допрашивавший его, сейчас был в спальне и осматривал матрас. Второй, Эндор, зашел на маленькую кухню и перекапывал содержимое всех баночек. Никто не был у мастера Има в гостях уже много лет. Он чувствовал, что его жилище оскверняют.
— Вы инквизитор? — спросил мастер Им.
— Я? Помилуй Император, нет, — ответил старик. — Почему вы так подумали?
— Просто предположил…
Гость прошаркал к буфету.
— Клееное самповое дерево. Без клейма мастера. Ваза.
Он взял сосуд в руки.
— Прошу, аккуратнее, — взмолился Им.
Старик, будто не слыша, продолжил крутить вазу в тонких пальцах.
— Саметерский стиль. Третья династия. — Он заглянул внутрь. — Ой, скрепки.
Дознаватель вернулся из спальни, держа в руках несколько томиков.
— У вас есть книги, — сказал он.
— Это проблема? — уточнил мастер Им.
— Любите поэзию?
— Да, раннеимперскую. Тацитов. Это преступление?
— Вот это — преступление, — заявил Эндор. Он вышел из кухни, сжимая что-то в руке и злорадно усмехаясь. Мастер Им прочел на его лице, поначалу казавшемся приятным, жестокость и высокомерие. Этот человек привык побеждать.
— Что там у тебя? — спросил Эйзенхорн.
— Нашел на донышке банки с кофеином, — ответил Эндор и вытянул руку. На ладони лежали шесть маленьких таблеток. — Йеллод.
— Очень странно, — протянул старик.
— Это не мое, — сказал мастер Им.
Мастер Им сидел на продавленной кушетке и нервно теребил свою мантию.
— Это не мое. Не мое. Я не пользуюсь такими вещами. Я даже не знаю, где их достать.
— На улице Зеспейра или у продавцов, часто крутящихся у доков, — сказал старик.
— Эмос, помолчи, — попросил дознаватель, сверля взглядом мастера Има. — Для вас пока все складывается не лучшим образом. Наша находка усугубляет ситуацию.
— Они не мои. Сколько можно повторять?
— Они были у тебя на кухне, — сказал Эндор, который, похоже, наслаждался муками Има.
— Я их туда не клал.
— Значит, кто-то пришел и спрятал их у тебя в кофеине, да?
— Наверное, так и было. Я не могу придумать другого объяснения.
— Все, мне надоело. Давай отправим его на допрос.
— Тит, уймись, — сказал первый дознаватель.
— Он влип по уши.
— Я сказал, уймись.
— У меня были планы на вечер, — нахмурился Тит Эндор.
— Замечательно. Дай мне таблетки.
Эндор пересыпал йеллод в руку коллеги. Эйзенхорн сел на кушетку рядом с мастером Имом.
— Дайте нам поговорить, — велел он товарищам. Эндор тут же вышел на лестничную площадку и закурил палочку лхо. Старик прошаркал в спальню и уставился на корешки книг.
