— Варварство какое-то, — тихо сказал он.
— Необходимость, — ответил Эйзенхорн, отрывисто и тяжело дыша. — Джафф была еретичкой. Убийцей. Предательницей.
Драшер медленно развернулся. Инквизитор сгорбился над исходящими паром останками Джафф.
— Никто такого не заслуживает, — сказал Драшер.
— Вы прожили очень уединенную жизнь, магос, — ответил Эйзенхорн. — Эта галактика куда более опасна и жестока, чем вы способны вообразить. И когда ты сражаешься с таким врагом, то не можешь позволить себе ни сантиментов, ни слабости.
— Я знаю, что вы собой представляете, — произнес магос.
— Я возмущен вашим вмешательством, — сказал инквизитор. — Допрос стоил мне очень дорого. И у меня оставалось еще несколько секунд, когда вы…
— Мне нужно было узнать о Жермене…
— Вы ее очень цените, — кивнул инквизитор. — Я понимаю. Но вы должны понять, что она — незначительная часть общей картины. Так же, как и вы. И я. Ваши чувства вас предают. Жизни двоих, сотни, тысячи людей — все они не важны в этой войне.
— Я собираюсь до конца жизни оставаться существом, способным на сантименты, — ответил Драшер. — И я очень рад, что я
Эйзенхорн поднялся и посмотрел магосу в глаза. Он выглядел сильно осунувшимся и смертельно бледным.
— И что же вы, по-вашему, знаете, магос?
— Что вы не инквизитор, — ответил тот. — Может, когда-то я были, но не сейчас. Вы — отступник, изгнанный собственными товарищами. Какую бы войну вы ни вели, какую бы цель ни преследовали, вы одни. У вас нет санкции. И нет официальной поддержки.
— Да, это так, — согласился Эйзенхорн. — Но все сказанное лишь демонстрирует, что Священные ордосы не понимают серьезности угрозы. Я их предупреждал, и они проигнорировали мои слова. Поэтому либо я должен действовать в одиночестве, либо вообще никто не встанет у них на пути.
— Но это вас беспокоит, — отметил Драшер. — Вы солгали. Вы и Вориет продолжаете притворяться, что представляете ордосы. Вы использовали эту ложь, чтобы рекрутировать меня и заручиться поддержкой Макс и ее людей.
— Инквизиторская розетта дает определенные преимущества, — сказал Эйзенхорн. — Она имеет вес. Если бы не она, вы бы не стали мне помогать. Или потребовалась бы куда бо́льшая сила убеждения. Образ инквизитора обязателен для моей работы.
— Так это просто удобная ложь? И это все, что вы можете сказать?
— На самом деле нет. — В глазах Эйзенхорна разгорался мрачный огонь. — Я — инквизитор. И был им всю свою жизнь. Я знаю, что моя цель — благородна и поможет защитить Золотой Трон. И если официальные структуры Инквизиции и другие институты власти Империума в своем невежестве считают меня кем-то другим, то это они ошибаются, а не я.
— Иной назвал бы это самообманом высочайшей степени.
— Можете называть это как хотите, магос, — парировал Эйзенхорн и оглянулся. — Кто-то идет, — прошептал он. — Псионическое проявление такой силы… и крики Джафф… Этого не могли не заметить.
Неохотно — но оставаться на месте ему хотелось еще меньше — Драшер двинулся за инквизитором по платформе. Он бросил взгляд на труп на полу:
— Мы просто оставим ее так?
— Поторопитесь, — отозвался Эйзенхорн.
Они спустились по ступеням на платформу ниже и спрятались в тени гигантских шестерен. Из укрытия открывался хороший обзор только что покинутой площадки. Эйзенхорн запустил руку под плащ и вытащил богато украшенный крупнокалиберный автопистолет. Драшеру показалось, что это оружие по размерам не уступает стандартных размеров карабину.
— Что мы… — начал Драшер.
Молчите.
На платформе появился долговязый татуированный мужчина, которого Драшер уже видел раньше. Он подбежал к телу Джафф и тут же отшатнулся с гримасой отвращения на лице. Настороженно озираясь, татуированный поднял лазпистолет и позвал:
— Блайг!
Спустя несколько секунд появился запыхавшийся толстяк:
— Что ты нашел? Кто кричал?
— С Джафф покончено.
— Проклятие! — выдохнул толстяк, заметив труп.
— Работа Эйзенхорна, — сказал татуированный. — Он где-то здесь и жаждет крови.
— Что он с ней сделал? — спросил толстяк, с жутким интересом разглядывая останки Джафф.
— Какая разница, Блайг? Нам нужно найти его до того, как все станет еще хуже.
— Стрикал уже вышла на охоту, — сообщил Блайг, проводя пухлой рукой по жидким седым волосам, и перехватил поудобнее тяжелую лазерную винтовку.
— Стрикал, при всех ее умениях, понадобится помощь, — ответил татуированный. — Этот ублюдок опасен ровно настолько, насколько о нем рассказывают. Давай, двигай обратно к клетке. Скажи Гоблеке, что случилось.
— Он будет в ярости, Давинч.
— Ну конечно. Поэтому поаккуратнее подбирай слова.
Татуированный, которого, как оказалось, звали Давинчем, посмотрел на своего тучного товарища:
— Давай, иди уже!
— А ты что будешь делать? — спросил Блайг.
