— Или же кто-то из другого района настолько ненавидел местных обитателей, что приходил сюда убивать, — произнесла Уорекс.
— Словно в охотничьи угодья? — подметил Годвин.
Я кивнул. Обе догадки могли оказаться верными.
— Осмотримся вокруг, — сказал я Фишигу и Биквин.
Я ожидал реакции Уорекс, чьи офицеры уже прочесали все здание. Но она промолчала. Наша экспертная проверка могла дать что-нибудь новое.
В конце коридора я обнаружил небольшое помещение. В нем, без сомнения, располагался офис управляющего. К фанерной стене были пришпилены бумажные свитки: арендные описи, списки нарядов по обслуживанию оборудования, записки с жалобами жителей. Здесь же стояли ящик с утерянными вещами, частично разобранный мини-сервитор, помещенный в контейнер с маслом, и пахло дешевой выпивкой. Выцветшая лента и бумажная розетка из имперской часовни были приколоты над дверью значком полковника Гвардии.
— Что вы тут делаете?
Я оглянулся. Управляющий оказался мужчиной средних лет, одетым в грязный рабочий комбинезон. Я поискал отличительные особенности. Они всегда меня интересуют. Золотой перстень с печаткой в виде птички-каменки. Ряд постоянных металлических скобок, стягивающих шрам на его голове, где никогда снова не вырастут волосы. Преждевременно иссохшая кожа. Настороженный взгляд.
Когда я представился, он не был слишком впечатлен. На мой вопрос о том, кто он такой, мужчина ответил только одно:
— Управляющий. — И повторил: — Что вы тут делаете?
Я осторожно применил пси-усилие. Псионический дар часто закрывает столько же дверей, сколько и открывает. Но в этом человеке было что-то особенное. Он нуждался во встряске.
— Как вас зовут? — спросил я, запуская ментальный щуп.
Управляющий отшатнулся, и его зрачки изумленно расширились.
— Кватер Трэвес, — пробубнил он.
— Вы были знакомы с акушеркой Фаспл?
— Иногда встречал.
— Разговаривали?
Трэвес покачал головой. Он не отрываясь продолжал смотреть мне прямо в глаза.
— У нее были друзья?
Управляющий пожал плечами.
— А что насчет посторонних? Никто не болтался по дому?
Он прищурил глаза. Печальный насмешливый взгляд словно говорил: «Да что вы знаете о здешней жизни?..»
— У кого есть доступ к чердачным помещениям, где было обнаружено тело?
— Туда никто не поднимался со времен постройки здания. А потом отопительная система полетела, и подрядчикам пришлось проламывать крышу, чтобы туда попасть. Тогда тело и нашли.
— А люка нет?
— Там шлюзовой ставень. Он заперт, и ни у кого нет ключей. Проще проломить гипсовую стену.
Мы спрятались от дождя под подвесной железной дорогой.
— То же самое Трэвес рассказал и мне, — подтвердила Уорекс. — До тех пор, пока подрядчики не поднялись на крышу, там годами никто не бывал.
— Кто-то побывал. Кто-то, у кого оказались ключи от ставня. Убийца.
Сточные трубы, где нашли Хеуолла, располагались позади ряда забегаловок, облепивших древние леса вокруг инструментального цеха. Здесь же располагалось нечто вроде бара — здание размером в два этажа, где неоновая вывеска мерцала между аквилой и геральдической лилией. Фишиг и Уорекс продолжили подниматься на следующий подвесной уровень, чтобы полюбоваться там на грязные окна домов. Мы с Биквин зашли в бар.
Освещение внутри было тусклым. На верхнем этаже на вращающихся стульях сидели четверо или пятеро выпивох, которые не обратили на нас никакого внимания. В воздухе витал аромат обскуры.
За стойкой бара стояла женщина, которая сердито повернулась к нам, едва мы вошли. Она разменяла, судя по внешности, пятый десяток и обладала мощным, почти мужским телосложением. Рукава ее рубашки, обрезанные по плечи, позволяли увидеть руки, не менее мускулистые, чем у Фишига. На бицепсе виднелась небольшая татуировка в виде черепа с перекрещенными костями. Кожа ее лица была иссохшей и грубой.
— Зачем явились? — спросила она, протирая стойку стеклотканью.
И тогда я увидел, что правую руку от локтя ей заменяет протез.
— За информацией, — сказал я.
Она резким движением бросила тряпку за ряд бутылок, стоявших на полке за ее спиной.
— Это не ко мне.
— Вы знакомы с человеком по имени Хеуолл?
— Нет.
— Этого человека нашли в канализационных трубах за этими зданиями.
— Ого. А я и не знала, что у него было имя.
Теперь, оказавшись к ней ближе, я разглядел, что татуировка на ее руке изображает не череп и кости. Это была каменка.
— У всех нас есть имена. Кстати, как зовут вас?
— Омин Люнд.
— Вы живете здесь?
— Живу — слишком громко сказано. — Она отвернулась, чтобы вновь наполнить стакан одного из выпивох.
— Жуткая стерва, — произнесла Биквин, когда мы вышли наружу. — Здесь все ведут себя так, словно им есть что скрывать.
— Здесь у всякого найдется что скрывать, хотя бы ненависть к этому городу.
