В клубах для зендова «поздно вечером» означало «на рассвете». Бесконечные партнеры заставляли девушек танцевать до полного изнеможения. Пробираясь из бара в сторону уборной, Эндор заметил нескольких танцовщиц, куривших палочки лхо. Они сняли туфли и аккуратно разминали стертые до крови пятки и опухшие пальцы.
Тит вышел на улицу, в бесконечный снегопад, и отыскал общественную вокс-будку. Он набрал номер Либструма и в очередной раз услышал автоответчик.
— Где ты? — рявкнул он. — Где ты?!
На барной стойке стояли два бокала. В одном плескался джойлик с медленно тающими кубиками льда, в другом — амасек. Часы показывали четыре тридцать утра.
— Мастер Титан?
— Тит, — поправил он, оглядываясь. Увиденное заставило его забыть о пульсирующей боли в висках. — Меня зовут Тит.
Девушка кивнула:
— Прошу прощения. Это для меня?
Он улыбнулся. Танцовщица пригубила амасек.
— Последний танец, да? — спросила она.
— Я ждал его.
По мелькнувшему на ее лице выражению Эндор догадался, насколько сильно она презирает мужчин, которые ждут возможности с ней потанцевать.
Мира повела его на площадку. Ее тело было таким же упругим, как и раньше, но холодным. Жар ушел. Легкий аромат палочек лхо и пота угас, превратившись в едва заметный нездоровый запах.
— Расслабьте плечи, — велела она, как только начала играть музыка. — Поверните голову. Нет, это слишком. Вот так. И откиньте корпус. Да. Шаг назад. Шаг назад.
— У меня получается? — спросил Тит.
Он будто танцевал с трупом.
— Вы хорошо работаете ногами. Если честно, то превосходно, Но спина все еще слишком зажата. Поворот, поворот. Вот оно.
— Вы хороший учитель.
— Я делаю то, за что мне платят.
— И вы устали.
— Как и в любой другой вечер, — прошептала Мира, положив голову на грудь Тита, и тут же встрепенулась, настороженно глядя на партнера. — Прошу, не передавайте этого хозяину, иначе они срежут мне зарплату.
— Не передам, — улыбнулся он, делая очередной разворот, — Я знаю, что у вас был трудный день. Я видел представление в Театрикале. Вы хорошо танцуете.
— Здесь платят лучше, чем за то классическое дерьмо, — ответила девушка. Она внимательно посмотрела на него. Они разошлись и снова прижались друг к другу. — Вы следили за мной?
— Нет, — ответил Эндор. — Просто пришел сюда и увидел вас.
— И выучил зендов.
— Что-то вроде того, — усмехнулся он. — На этой планете, должно быть, за женщинами постоянно следят. Вас ведь здесь так мало.
— И это проблема, — признала она.
— Мира, вас преследуют?
— Думаю, да.
— Кто?
— Вы, — ответила танцовщица. — И все остальные.
Они развернулись, сошлись и сделали несколько шагов.
— Откуда этот шрам? — спросил Эндор.
Ее слегка передернуло:
— Ненавижу, когда на него обращают внимание.
— Извини.
— Неважно.
— Не расскажете, откуда он взялся?
— Получила много лет назад. Это все, что я хочу рассказать.
Тит кивнул и закружил ее в пируэте.
— Прости за вопрос. У нас у всех есть свои шрамы.
— И то верно, — согласилась она.
Музыка стихла. Он отступил и посмотрел на девушку.
— Пожалуйста, не просите еще один танец, — прошептала она.
— Тогда, может, еще один напиток?
— Я с ног валюсь от усталости, мастер Тит.
— Я могу быть первым в твоем списке на завтра?
— Так не принято. Приходите завтра, и мы потанцуем.
Она ушла. Группа музыкантов собирала инструменты. Эндор прошагал к барной стойке, где бармен домывал посуду.
— Джойлик на хлебных зернах с ледяной стружкой и ломтиком цитруса, — попросил Эндор.
Бармен вздохнул и приготовил напиток. Когда Тит оглянулся, девушки уже не было в зале.
До своего жилища он добрался уже засветло. Снег медленно падал с белого прозрачного неба. Эндор бросил блокнот на стол, снял куртку и упал на кровать.
Ему снился Хапшант, из слезных протоков которого лезли черви. Тит пытался стереть их с его щек. Грегор кричал на него и называл дураком. Хапшант бился в судорогах и стучал каблуками по деревянному полу.
Стук становился сильнее. Внезапно оказалось, что на дворе поздний вечер. Эндор сел на кровати. Он так и не разделся. Снова стук. Было ясно, что это были отнюдь не каблуки Хапшанта.
Он подошел к двери и открыл.
На пороге стоял Либструм.
— Зачем? — спросил он.
— О, и тебе привет! — ответил Эндор.
Либструм оттолкнул его и вошел в квартиру.
— Трона ради, Тит! Зачем? Зачем вы продолжаете это делать?
— Что делать?
— Звонить мне. Оставлять все эти сообщения и…
— Где ты был? — спросил Эндор.
Либструм замер и посмотрел на него:
— Вы опять все забыли, да?
— Что я забыл? Дознаватель, я полагаю, что ты злостно уклонялся от своих обязанностей последние несколько недель. Боюсь, что мне пришлось направить в ордо запрос на выговор и…
— Только не снова. Опять… — вздохнул Либструм.
— Что «опять», дознаватель?
Либструм вытащил розетту:
— Я инквизитор, Тит.
— С каких это пор?
— Уже четыре года, Вы сами меня выдвинули на Гесперусе. Разве вы не помните?
— Нет, — нахмурился Эндор.
Либструм сел на кровать.
— Трона ради, Тит, прекратите.
— Я не понимаю.
— Что вы здесь делаете? — Либструм печально смотрел на Эндора.
— Выслеживаю Гонрада Малико. Ты же и сам знаешь. Присоединяйся.
