— Я надеюсь, ты не против, — прошептала Дашка и, подавшись вперёд, прильнула к моим губам со всей возможной страстью.
Я, естественно, был не против. Да и с чего бы? Конечно, бывают дни, когда я могу быть «против». Но сегодня явно не такой.
Внезапно краем уха я услышал какой-то свист. Через мгновение что-то впилось мне в шею.
***
Очнулся я на полу в холодной, сырой камере, пребывая, увы, в чём мама родила. Всё тело болело и продрогло.
Комната более или менее освещалась. На стене в коридоре, сразу напротив двери в камеру, висел факел. Уровень развития в этой реальности, судя по всему, эдак на уровне Средних веков.
Рядом со мной я обнаружил Дашку. Она, к моему удивлению, была отнюдь не голая. Неизвестный доброжелатель натянул на неё простецкую льняную рубаху, достаточно длинную, дабы скрыть все сакральные места.
Я, с трудом поднявшись на ноги, подошёл к девушке и проверил пульс.
Жива, слава богу, но всё ещё без сознания.
— Чёрт. Вот как знал, что не надо было мне лезть в эту реку, — пробурчал я.
Не будь мой разум затуманен сами понимаете чем, возможно, я бы и сумел что-то предпринять. Например, увернуться от того дротика. С недавних пор моя ловкость и сила значительно возросли, поэтому в том, что всё могло пойти иначе, я ничуть не сомневался.
Ладно, исходить надо из того что есть.
Я осмотрел камеру. Окон не было — одна решётчатая дверь, сделанная из толстой стали. Сбежать отсюда вот так просто не получится. Вывод: придётся сидеть я ждать.
Вскоре очнулась Даша. Я, как и полагается в таких случаях, сразу же стиснул её в объятиях и смачно поцеловал. Девушка была не против, хотя и чуток удивилась моей реакции на её пробуждение.
— Что случилось? — прошептала она, прижимаясь ко мне.
— Не имею не малейшего понятия. Кому-то понадобилось нас усыпить и засунуть сюда.
— У них что, купаться в реке запрещено? — девушка слабо улыбнулась. — Или целоваться?
Несмотря на всю серьёзность ситуации, я не удержался и глупо хихикнул.
— Скорее второй вариант.
— Тогда ты только что ещё раз нарушил их законы, — строго, подобно моему математику в школе, проговорила Дашка, прижимаясь, правда, ко мне ещё сильнее. — И что мы будем делать?
— Не знаю, милая, не знаю.
Тут дверь открылась и в камеру зашёл немолодой мужчина, с мечом на поясе. На шее у него висела связка ключей.
Тюремщик, догадался я.
В руках у него было какое-то тряпьё. Он без слов кинул его нам и ушёл.
— Ну ладно хоть оденемся, — проворчал я, натягивая на себя штаны. Сидеть с голой задницей мне уже осточертело. Дашка тоже переоделась. Принесённая одежда пришлась нам впору.
— Вообще, — задумчиво протянула девушка. — У меня есть идея, как отсюда выбраться. Вот только, боюсь, она тебе не понравится.
Я отмахнулся.
— Как говорил один человек, нравится, не нравится — терпи моя красавица. Переживу. В тюрьме мне сидеть не хочется ещё больше. Да и мало ли? Может, мы к каким-нибудь каннибалам попали. Достанут нас завтра отсюдова, ручки-ножки порубают — и в котёл!
— Фи, — поморщилась Дашка. — Ну у тебя и фантазия.
— Да! Я такой! Так чего там твой план?
— Охранника для начала выманить как-то надо
— Та, это плёвое дело. Смотри и учись, моя дорогая, — бросил я с наигранным равнодушием и подошёл к двери. сложа руки рупором, я крикнул громким зычным голосом:
— Эге — гей, ТЮРЕМЩИК, ПОДИ-КА СЮДА. ДЕВУШКА ХОЧЕТ ТЕБЕ КОЕ-ЧТО ПОКАЗАТЬ!
Как же, чёрт меня побери, я был недалёк от истины. Когда я повернул голову, Николь уже стояла голая и смущённо на меня взирала.
— Так вот он какой. Твой, несомненно, гениальный план, — пробормотал я, стараясь не пялится на её груди.
— Ты обещал не злиться, — напомнила мне девушка.
— Да-да, я понимаю, какой мужчина устоит перед таким, — изобразил я на лице подобие улыбки.
Тут в камеру вошёл тюремщик, явно недовольный. Однако завидев Дашку, его беззубый рот расплылся в идиотской улыбке. Моя подруга, конечно, не была первой красавицей на планете, но готов поспорить, что даже такой девушки этот мужлан в своей жизни ни разу не имел.
Абсолютно не стесняясь и словно бы забыв о моём существовании, он подошёл к Даше и принялся просто по наглому её лапать. Сначала его руки покоились на грудях, но потом медленно перебрались кое-куда пониже пояса.
Тут я наконец сообразил, что мне в данном представлении тоже отведена не последняя роль. Выхватив меч, висящий у тюремщика на поясе, я что есть дуру врезал рукоятью по башке этого наглого старого хрена.
Мужик крякнул и, по-видимому, отрубившись, начал заваливаться на Дашку. Та, корчась от извращения, отпрыгнула подальше, позволив тюремщику смачно плюхнуться на пол.
— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил я девушку.
— В полном, но мог бы соображать и побыстрее.
Пока Дашка одевалась, я не без труда перевернул жирную тушу тюремщика и сорвал у него с шеи ключи.
Выскочив из камеры, я запер за собой дверь на замок и мы двинулись в сторону предположительного выхода. Благо, сия тюрьма была не столь сложна и ветвиста, как та, в которой я очутился, едва попав в этот мир.
