Этот рассказ написан совсем молодым человеком, который впоследствии стал известным художником, — Александром Николаевичем Самохваловым.В 1918 году Самохвалов вместе с другими студентами Академии художеств участвовал в «великом аврале» — массовом изготовлении революционных лозунгов к празднику Первое мая. Сроки были минимальны, и, казалось бы, немудреная эта и чисто ремесленная работа была превращена в истовое творчество, в трудовую страсть, одержимость, в напряженный поиск молодыми художниками самых выразительных и острых плакатных средств, о чем взволнованно и лаконично повествует Самохвалов, идя «по горячим следам» событий. Его рассказ типичен для прозы 20-х годов не только своей темой, но и изощренной, динамичной формой — отрывистые, замкнутые фразы, образующие смысловые ступени, ритмические повторы, «безглагольность».Но годы, прошедшие с того «яркого праздника революционных буден», сместили художественный акцент рассказа. Современному читателю он любопытен и дорог именно как взволнованное свидетельство очевидца, заметившего немало неожиданных, укромных черточек революционного бытия.
НЕВА КИПЕЛА ЛЬДИНАМИ.
Льдины, как тюлени, лезли на гранит.
А над городом был компресс теплый, мокрый…
Должен прийти май.
Уже объявлен «великий аврал». Нужно, чтоб город к великому празднику был несказанно прекрасен.
И сначала нельзя было сказать, где объявился аврал. Где-то по коридору, в третьем или четвертом его отражении по этажам.
Спрашивали один другого, но никто не знал в точности.
Открыли громадный зал, который был долго заперт.
Не зал, а коридор, только круглый, кольцом, и назывался он — циркуль[1].
Как войдешь — потеряешь и север, и юг, и не будешь знать, в каком ты месте. А пока идешь, в груди нарастает нетерпение: когда же, черт возьми, это кончится?! А конца и не видно.
С утра весь пол в красном. Кто-то натащил, набил гвоздиками. Красное бьет в глаза, и в сводах — поджог.
А к полдню на красном — буквы. И начинают знать, чего хочет красное:
— Чтобы соединились пролетарии всего мира!
— Чтобы всю власть Советам!
— Чтобы за диктатуру пролетариата!
— Чтобы против варварства империалистов!
Против монархии!
Против буржуазного государства!
Против собственности на средства производства!
Против всех форм классового гнета!
К полдню своды сделались красными.
Над красным склонялись студенты с кистями, капали краской и в красном отражались буквами и знаками труда: молотами, серпами, шестернями, наковальнями.
Так в первый день было до двенадцати.
Во второй — до трех.
Потом всю ночь.
Еще ночь.
Потом пришли солдаты и уносили красное с буквами и знаками революции.
Прибивали знамена к древкам.
Ждали. Спали на полу. В циркуле. В коридорах. Во всех этажах.
Их будили. Они вскакивали и уносили красное. Друг за другом, караванами. Серое, красное, черное, красное… цепью.
Снова спали на плитах, на красном, на краске, на окурках, на плевках. Клубками серыми. В сером — хлястики с медными пуговицами.
Стало холодно. Двери не закрывались уже. В них уходило все красное.
Весь город покроют красным.
Весь мир.
И ночь наконец прошла. Последняя ночь великой работы.
