Большинство скрапбукеров в реальном мире выглядят практически так же, как и в Меркабуре. Лия – не исключение, разве что морщинки на ее лице более заметны. Конечно, одета она по-другому – на ней стильный брючный костюм, который отлично сидит на ее далеко не стандартной фигуре. Работа клиентки-хозяйки настоящего ателье? Или туда тоже вшита карточка? Нет, я бы сразу заметила. Лилиану легко узнать по роскошной копне волос – рекламщики шампуней должны стоять за ней в очереди. Даже в помещении она не снимает свои защитные очки. Тут, в реальном мире, они выглядят проще – это два кругляшка с зелеными линзами в тоненькой бронзовой оправе. Такие очки ей не идут, они скорее подошли бы какому-нибудь рэперу, но в некоторых случаях вопрос о красоте не стоит.
Я сажусь за столик, мы заказываем кофе. Рестораны и кафе я не люблю даже больше, чем автобусы. Всего тут слишком много, много до боли: у влюбленных парочек – надежд и ожиданий, у деловых партнеров – пыли в глаза и откровенного вранья, не говоря уже о всплесках гнева или обиды, которым многие дают волю по вечерам. Винегрет из эмоций, от которого меня всегда подташнивает.
Лия то постукивает пальцами по столу, то крутит в руках ложечку. Мне тоже как-то неуютно. То чувство доверия, которое сразу возникло между нами в Меркабуре, почему-то не ощущается здесь, в реальном мире. Несколько часов назад в визитке она была для меня близкой подругой, а сейчас передо мной сидит чужая женщина гораздо старше меня. Резкий запах ее духов раздражает, зубы немного испачканы яркой помадой, край шелкового шарфика немного пожеван – наверное, ему приходилось застревать в молнии. Все эти мелочи создают впечатление неряшливости.
Некоторое время я молча пью кофе. Лия к своей чашке даже не притрагивается. Мне кажется, что она прячет под очками внимательный, изучающий взгляд. Я ерзаю на стуле, как ученица в кабинете завуча. Наконец, она на что-то решается и мигом успокаивается. Лилиана снимает очки и протягивает их мне.
– Софья, ты должна взять их.
– Нет, что ты! Я не могу.
Стоит мне взглянуть в ее глаза цвета теплой осени, как чувство близости возникает снова. Запах духов исчезает из восприятия, словно его и не было.
– Можешь, – она пододвигает ко мне очки.
Дужки еще хранят тепло ее тела.
– А как же ты?
– Серафим для меня еще сделает. И потом… он хочет, чтобы было так.
– Серафим?
– Нет. – Она качает головой. – Меркабур. Ты принадлежишь ему.
Ее слова откликаются в глубине живота знакомым предвкушением, мучительным и сладким. Я ей не верю – потому что как может человек принадлежать Меркабуру? – и одновременно верю, потому что так откликаются мои чувства. Должно быть, все это отражается на моем лице, потому что Лия спрашивает:
– Тебе никто об этом раньше не говорил?
Я молчу. Вспоминаю голос Эльзы: «Ты не принадлежишь себе». Неужели эта малявка и вправду знает обо мне больше, чем я сама? Но Лилиане я верю, и ее слова меня пугают.
– Лия… если то, что ты говоришь, – правда, то я боюсь. Ведь я даже толком не понимаю, что такое Меркабур! А ты говоришь, что я ему принадлежу… У меня такое чувство, что меня продали в рабство турецкому султану.
– Хорошая моя девочка. – Она улыбается и треплет меня по щеке. – Мало кто из нас сам распоряжается своей судьбой. Все мы, скрапбукеры, в той или иной степени принадлежим Меркабуру. И поверь мне, если и есть в мире что-то, абсолютно противоположное по своей природе рабству, то это – оно самое.
– Я все равно боюсь, – говорю я.
Мне хочется, чтобы на Лилиане была жилетка, только для того, чтобы можно было в нее уткнуться.
– На этот случай я тебе кое-что принесла. – Она протягивает мне пакет.
Я заглядываю внутрь. Там что-то пушистое и колючее, в серую клетку. Да Лия просто мысли мои читает!
– Это плед. Будет совсем тоскливо или страшно – просто завернись в него и посиди.
В пледе явственно чувствуется поток.
– Туда тоже вшита карточка? – любопытствую я.
– Нет, просто сделано под хорошей вдохновлялкой.
– Спасибо, – благодарю я от души, мне уже становится легче.
– Софья… – Лилиана делает паузу, потом продолжает: – Софья, обещай мне, что, если все сложится как надо, ты поможешь Лидусе.
– Я постараюсь.
Ага, значит, тете Шуре я обещала вернуть ножницы, а Лилиане – ее подругу. Отлично! Кого еще мне спасти? Эй, кто желает встать в очередь? И тут я вспоминаю о важном.
– Лия, кто такой Серафим?
Она изумленно приподнимает брови.
– Ты что, никогда о нем не слышала? Паромеханический манул Серафим, присматривает кое за чем, – ответила Лилиана и тихонько напела: – Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…
– Манул? Это же вроде кот? – переспрашиваю я.
– Ну, если заглянуть в энциклопедию, то манул – действительно дикий степной кот. А для нас, скраперов, это – любимое воплощение Серафима в Меркабуре. В реальном мире никто его не видел. Не манула, конечно, – на него-то можно в зоопарке посмотреть, а Серафима.
– И как его найти?
– Его нельзя найти. Он сам находит кого хочет.
– А если…
– Он скоро пришлет тебе приглашение. Но ни в коем случае не называй его котом! Только манулом, иначе он может страшно обидеться. Ну все, мне пора…
