Бленде тринадцать лет, Эрику — десять, Тура — мама — воспитывает их одна. Отец, когда дети были еще маленькими, решил отправиться в Америку попытать счастья и обещал забрать семью туда, но вестей от него они больше не получали. Жив ли он, помнит ли он их? Бленда на это надеется и пишет ему письма (которые некуда отправить). Тура же решает попробовать быть счастливой дома и дать детям то, чего они лишились, и поэтому однажды они переезжают жить на маленький остров, к смотрителю маяка. Смогут ли дети найти с ним общий язык? Как примет детей этот человек? Жизнь семьи изменилась, но смогут ли измениться они сами, чтобы жить по новым правилам? Повесть «Маяк и звезды» адресована детям среднего и старшего школьного возраста.
Сколько Эрик себя помнил, они всегда были втроем: мама, Бленда и он. Иногда по вечерам, когда мама гасила свет, Эрику казалось, что он видит, как кто-то высокий склоняется над скамьей в кухне и подтыкает ему одеяло. Но стоило Эрику протянуть руку, видение исчезало.
Тот, по кому тосковал Эрик, был тенью: он никогда не знал этого человека.
Обидно, что Бленда помнила намного больше. Но это понятно, ведь она была почти на четыре года старше. А может, и хорошо, что она помнила больше. Потому что, если бы не Бленда, Эрик так бы ничего и не узнал. Мама об отце никогда не рассказывала. Даже слышать о нем не желала. Если кто-то из них, Бленда или Эрик, случайно заговаривали о нем в ее присутствии, Тура поджимала губы и делала вид, что не слышит. Но Эрик знал, что слышит, он видел это по ее глазам.
Эрик любил школу. Любил книгу с рассказами для чтения и карту мира, на которой все страны были раскрашены в разные цвета. Любил учебные плакаты с изображениями растений и животных, но особенно те, на которых было показано, как живут люди в других странах, куда он собирался поехать, когда вырастет. В первую очередь он отправится на Аляску и разыщет отца. Бленда говорила, что он живет именно там. «Папа стал золотоискателем, — рассказывала она Эрику, когда мамы не было поблизости, — и добывает золото». Скопив достаточное состояние, он приедет в Швецию и заберет их к себе, всех троих. Только возможно, считала Бленда, ему не очень везет, а может, его слитки кто-то украл — иначе он давно бы уже вернулся.
Эрик не собирался дожидаться состояния, добытого на приисках, он сам поедет на Аляску и скажет папе, что им не нужно никакого золота. Здесь, в Гётеборге, они всегда жили в нужде, а теперь будут бедняками в Америке — какая разница?
Эрик придумал план: он тайком проникнет на борт какого-нибудь судна у Американского причала, спрячется и просидит в укрытии до тех пор, пока корабль не отойдет далеко от берега. Тогда его не смогут отправить домой и позволят плыть с ними до самого «Невйорка», гигантского города в Америке, куда прибывают все иммигранты. Как оттуда попасть на Аляску, он пока не знал, но полагал, что легко разберется на месте.
О своем плане он никому не рассказывал, даже Бленде. Нет, только не Бленде. Она бы засмеяла его, сказала бы, что это ребячество и глупость. Он держал свой план в тайне и часто обдумывал его по вечерам, лежа на скамье в кухне. Как он затеряется в толпе пассажиров, набившихся с коробками и сундуками в здание Американского терминала в порту. Как прибьется к какой-нибудь многодетной семье, делая вид, что едет с ними. Где спрячется на борту. И так далее, до самой Аляски.
Но тут его мечты обрывались. Встречу с отцом он не мог себе представить, как ни старался. Это было выше его сил.
Для Бленды отец не был тенью. Прошло семь лет, как он исчез, но она помнила его голос, его глаза, его запах. Помнила, как он ее называл: Звездочка.
С тех пор, как он уехал, никто не называл ее так. Мама звала ее Блендой, иногда дружочком, будучи в добром расположении духа, а иногда, когда была усталая и сердитая, — барышней. «Знаешь что, барышня, будь поаккуратней, у нас нет денег на новую посуду», — говорила она, если Бленда мыла посуду и случайно отбивала ручку у чашки. Но чаще всего мама была ею довольна и хвалила за все, что Бленда делала по дому, пока она сама была на работе в прачечной. Когда заказов было слишком много, Бленда помогала и там: складывала белье и разносила клиентам.
В ноябре Бленде исполнилось тринадцать. Почти год назад она закончила народную школу. Но это ее не огорчало, даже напротив — она была только рада наконец разделаться с уроками. Почему-то в последнее время ей трудно было усидеть за партой, вслушиваясь в монотонный голос учительницы. Не то чтобы она не справлялась с учебой — нет, она хорошо умела читать и писать и могла решить почти все примеры по арифметике, которые учительница записывала на доске. Но она не понимала, зачем учить наизусть псалмы и уметь без запинки перечислять всех шведских королей. Ведь есть другие, куда более нужные знания. Где купить хлеб подешевле и как заштопать рваную пятку на носке. Как делать книксен и здороваться с клиентами в прачечной, чтобы, быть может, заработать лишнюю монетку. Каких улиц следует избегать с наступлением темноты, а по каким можно ходить спокойно. Ведь этому в школе не учили, все это Бленда узнала сама или от мамы.
Единственное, чего ей не хватало теперь — это друзей и игр на школьном дворе. Бленда легко сходилась с людьми. Она всегда могла предложить сыграть в веселую игру, исследовать новое интересное место, могла поделиться секретом. Бленда была душой их школьной компании. Вокруг нее и ее двух близких подруг вились все остальные девочки в классе.
