Хоббиты, надо заметить, командных игр не любят, даже двое на двое, предпочитая во всем основательную самодостаточность. То есть исключения, конечно, встречаются, но не то чтобы часто.
— А общая, — охотно пояснил Перри. — Чья бы ни была, твоя, моя, а все наша, хоббичья. А уж между собой всяко да разберемся.
— Уговорил, — кивнул Пит.
Диалог этот предшествовал игре всякий раз, однако никогда не надоедал.
Но разобрали кости в торжественном молчании. И дело пошло. Первое время слышались только звучные глотки да стук костей по дереву. Но мало-помалу под игру зашел разговор. Как всегда, необязательный, ничего не значащий, а потому особенно милый сердцу.
— Ты сегодня на галерею выходил, Барри? — полюбопытствовал Самсон.
Барнабас кивнул, сосредоточенно рассматривая кости. Если двойка на столе уцелеет, то длинный конец — его.
— И что там?
— А ничего.
Только бы Пит не забил вожделенную двойку!
— Ни одного паруса? — настаивал Самсон.
— Я же сказал!
А, дракон тебя жги, накрылась-таки двоечка!
— Так я не про те, что из Серой Гавани, — не отставал Самсон. — Те, всякий знает, только к ночи появляются. Зато уж потом прут — только огни считай. Я про те, что на восток идут. Ну, гондорские там или еще какие…
— Не сезон, — веско бросил Пит, дуплясь на оба конца — везет же ему! — Ветры не те. Вот погоди, к осени так целыми караванами потянутся.
Помолчали, воздавая должное элю. Перри долго разглядывал лежащие на ладони костяшки, наконец решился, выбрал:
— Все, забой! Считайте, у кого сколько!
Подсчитали, записали, снова смешали кости. Следующий кон провели в безмолвии, только кости резко погрохатывали о доски. И опять выиграл господин Пикль. Самсон вновь наполнил кружки. Пит вытащил кисет, и все последовали его примеру, на время позабыв об игре, — курение требует самоотдачи и сосредоточенности, разве что на приятную беседу отвлечься можно. А за этим дело не стало.
— И все-таки не пойму я, — вернулся к бесконечным своим вопросам Самсон. — Вот сами посудите. Тучерез наш верзилы строили…
— Дунаданы, — уточнил Пит. — Так это же когда было!
Но Самсон не дал себя сбить:
— А без разницы — работа, она всегда в цене, да еще такая. Сколько в такую башнюгу денежек вбухано?
— Изрядно, — степенно согласился Барнабас. — Только ты все дворцы да крепости по Средьземелью посчитай. Каждый не дешевле. И за все кто-то кому-то платил.
— Не путай, старшой, — гнул свое Самсон. — Дворец — он чтобы себя показать, власть там да величие. За то и плачено. Крепость — чтобы в покое жить. А тут? Вот хрустали эти жукоглазые наверху — гномья работа. Кто-кто, а уж эти не продешевят! Да и уголь они каждый месяц обозами пригоняют. Даром что ли? Нам вот тоже платят — и прилично. А чего все это ради, если кораблей не видать? Эльфийские — те только уходят и уходят. Гнома на воду веревкой не затащишь, почти как нашего брата. Корабли верзил ходят, да редко. Так ведь за веки вечные все это не окупится! Ну растолкуйте мне, в чем я неправ?
Барнабас задумался. В чем-то ведь парень прав. Не во всем, может, но зерно, похоже, есть. Сам он на эту тему особо не размышлял: раз маяки зажигаются, значит, это кому-нибудь нужно. А раз так — кому-то нужно их обихаживать. Так почему не им?
Неожиданно его невысказанную точку зрения поддержал вслух Перри:
— Есть такая штука, Самсон, миропорядок называется. Всегда был мыс Край Света. И маяк на нем от веку стоит. Посмотри, сколько тех же дворцов с крепостями в запустении пребывает, в заброшенности находится, в руинах лежит. А тут все — чин-чинарем. Выходит, поважнее маяк иного прочего. И не нам этот миропорядок не то что менять — обсуждать даже. Потому как от обсуждений все равно ничего не изменится, — и сменил тему: — Ну что, продолжим?
Продолжили.
Первую партию в конце четвертого кона выиграл-таки Перри. Ладно, записали счет, раскинули вторую — только стол малость передвинули, следуя за тенью.
— А кстати, — заметил вдруг ни с того ни с сего Пит, — с чего это мыс Краем Света называется? По мне, так уж правильнее — Край Тьмы. Как мы там, наверху, шуровать уголек начинаем — всякой тьме полный конец! Не зря же говорят, что наш огонь не за одну дюжину лиг видно.
— Умница! — расхохотался Барнабас. — Вот и выпьем за переименование, — он поднял кружку. — Как инспектор в следующий раз наведается, предложим!
— Как же, — Самсон был преисполнен скептицизма, — переименуют тебе, держи карман шире. Знаешь, во что обойдется на всех портуланах, периплах да картах название поменять?
Такое соображение Барнабасу в голову не приходило. До чего же любит Самсон деньги считать — хоть свои, хоть чужие. Драконьей в нем крови толика, что ли?
— Ну тогда сами здесь доску сделаем, — отмахнулся он. — Что нам до карт? Много ты ими пользуешься?
Аргумент был убийственным.
Вторую партию выиграл Самсон — деньги уверенно шли к деньгам. Барнабас прикинул: в сумме он оказался должен не меньше семи монет — без малого дневной заработок. Вот невезуха! Ну ничего, авось в третьей партии отыграться повезет. Хотя бы частично.
