Драконий летописец Оливер Хольмен приезжает на старый маяк пополнить архив историй о драконах прошлого. Но вскоре выясняет, что не все драконы вымерли, а драконоборцы гораздо ближе, чем казалось.
Каждый день что-то заканчивается, а что-то начинается. Вот прямо сейчас заканчивается путь, и начинается дождь. Драконий летописец Оливер Хольмен спрыгивает на берег, оглядывается и машет на прощание капитану маленького буксира.
Хороший дядька. Не поленился подкинуть до маяка, еще и плащ одолжил: желтый, просоленный дождевик с огромным капюшоном. В него влезло бы два таких летописца, и все же он не спасал от промозглого ветра. Не помогал даже кофе из старого красного термоса, который дала ему Ная. Долго ворчала, что кое-кто обещал приехать погостить подольше, а сам сломя голову несется непонятно куда, но без кофе не оставила.
В небе громыхает. Олли накидывает капюшон, поудобнее перехватывает сумку и бежит по берегу до скользкой деревянной лестницы, которая приведет его к маяку на вершине горы. Если, конечно, дождь не смоет летописца обратно в море.
Ветер крепчает. Вдалеке с волны на волну скачет маленький красный буксир.
***
Выдохшись, уже пешком Олли подходит к белой башне. Крыша ее теряется в дымке дождя, но наверху то и дело вспыхивает лампа. Маяк работает.
А вот Маячника на месте нет. На стук никто не отвечает, а из-за дверей доносится недовольный мяв. Приходится пошарить над косяком и выцепить гостевой ключ.
Ливень усиливается, Олли открывает дверь и быстро заскакивает внутрь. Здесь летописца встречают коты: черные, серые, рыжие и пестрые, короткохвостые и толстолапые. Их уже больше двух дюжин, но Маячник давно не ведет им счет, зато и крыс здесь не водится.
Оливер узнает Марципана, Тишину, Чо, Офелию и Парадигму. Эти коты любят гостей, ходят за ними по дому, мурчат на коленях. Остальные глядят на летописца, как на огромную мышь. Пожалуй, сожрали бы, если бы Маячник скомандовал. Или если бы в башню пробрался чужак.
Но Олли здесь друг и гость, а потому сторожа теряют интерес и расходятся по своим кошачьим делам. С драконьим летописцем остаются только Марципан и Чо. Олли снимает резиновые сапоги, вешает на крючок дождевик, вздыхает и начинает героический подъем.
Виток за витком, все выше и выше, пару раз останавливаясь, чтобы отдохнуть и погладить нового безымянного котенка и старую кошку Магду, Олли, наконец, взбирается наверх, в «гнездо».
Перед выходом к лампам Маячник устроил себе логово. Здесь у него газовая горелка, полки с жестяными банками разной величины и три топчана. На одном горкой накиданы одеяла, и коты уже обустроили себе в них гнездо. Олли бросает сумку на пол и оглядывается по сторонам: рисунков на стенах прибавилось.
Кто-то из гостей Маячника пририсовал щупальца к щели у плинтуса и добавил пару лапок сороке, которую Олли изобразил в прошлый раз. Косяк входной двери венчает рисунок восьминогой лошади с подписью «Ай-на-нэ конь!». Вместо задних копыт у коня ласты, чтобы было удобно добираться с острова на материк — не иначе.
Банок тоже стало больше, как и чашек с щербинками и сколотыми краями. А на газовой горелке стоит турка с едва теплым недопитым кофе: выходит, они совсем немного разминулись с хозяином. Интересно, куда потянуло Маячника в такую непогоду?
Олли хмыкает, берет с полки простую жестяную кружку и идет допивать остывший кофе ибо разогревать его грешно, а выливать — тем более.
***
Сквозь сон Олли слышит шаги. Кто-то поднимается по ступеням, насвистывая старую прилипчивую песенку, открывает дверь, включает горелку, шуршит банками, безошибочно определяя где кофе, где гвоздика, а где сухое молоко. Затем подходит к топчану и замирает, пытаясь опознать гостя под горой одеял.
— Доброй ночи, летописец, — доносится до Олли голос Маячника.
Оливер нехотя высовывает нос в холодную наружность. Дело в том, что без Маячника белая башня никого не греет, даже котов. Зато в его присутствии становится вполне можно жить.
— И как так ты всегда угадываешь? — зевает летописец.
Маячник усмехается из-под косматой челки. Олли все никак не может определить его возраст. Льняного цвета лохмы не то седые, не то выгоревшие, морщинки в уголках глаз скорее от ветра и прищура, а кожа загорела чуть не до черноты.
— Коты тебя не сожрали — уже показатель. А еще из всех гостей ты единственный привозишь мне кофе.
С этими словами Маячник поднимает с пола непочатую пачку — пока Олли спал, коты умудрились разворошить сумку и заиграть содержимое — и возвращается к турке. Он снимает ее с огня ровно тогда, когда шапка достигает краев. Поразительная точность. Не иначе, Маячник слышит подходящий момент.
И вот, кофе налит в кружки, комната нагрелась до человеческих температур, и в «гнездо» пришли коты. Маячник сидит, попивая горький черный напиток, а вокруг него колышется мурчащее кошачье море.
— Опять пришел записывать старые истории? — чуть погодя спрашивает он у Олли.
— Я бы рад приходить просто так, но, боюсь, ты единственный, кто знал драконов лично, — отвечает летописец.
Маячник качает головой, и улыбка у него очень хитрая.
— Завтра. Все завтра, — говорит он, одним глотком допивает кофе и уходит к лампам.
***
