Наши моряки почти весь день провели на берегу. Погода заметно менялась. Ветер, казалось, надолго установился северо-северо-восточный, и вот-вот мог показаться какой-нибудь корабль, уже взявший рифы[127] на фоке и убравший марсели, чтобы войти в пролив Ле-Мер.
Вечером Васкес со своим напарником вернулись в пещеру. Поели мясных консервов с сухарями, запили их водой, смешанной с бренди, и Васкес уже собирался завернуться в одеяло и заснуть, как вдруг Дэвис сказал:
— Прежде чем вы уснете, Васкес, выслушайте меня.
— Говорите, Дэвис.
— Я обязан вам жизнью, Васкес, и не хотел бы ничего предпринимать без вашего одобрения. У меня есть предложение, подумайте над ним и дайте ответ. Я не обижусь, что бы вы ни сказали.
— Слушаю вас.
— Буря кончилась, волнение на море скоро уляжется. Думаю, что через два дня шхуна поднимет паруса и двинется в путь.
— Вероятнее всего, так и будет, к сожалению, — ответил Васкес, разводя руками и как бы добавляя: «Что же тут поделаешь!»
Джон Дэвис снова заговорил:
— Да, через два дня судно выйдет из бухты, развернется, обогнет мыс Сан-Хуан, пройдет через пролив, и больше мы его не увидим, а ваши товарищи, Васкес, так же как мой капитан и вся команда «Сенчури», останутся неотомщенными.
Васкес сидел склонив голову, затем поднял глаза и посмотрел на Дэвиса. Отблески затухающего костра освещали лица собеседников.
Дэвис продолжил:
— Но может возникнуть обстоятельство, которое помешает шхуне выйти в море или, по крайней мере, задержит ее в бухте до прихода сторожевика, может случиться какая-нибудь поломка, из-за которой придется вернуться в бухту. Ну так вот, у нас есть пушка, порох, ядра. Что, если установить орудие на лафете у выступа скалы, зарядить его и, хорошенько прицелившись, выпалить по борту проходящего судна? Даже если оно сразу не затонет, эти мерзавцы побоятся идти в дальнее плавание с пробоиной в корпусе, им не останется ничего другого, как снова поставить корабль на ремонт. Кроме того, придется освободить трюм. На все это уйдет не меньше недели. А тем временем «Санта-Фе»…
Джон Дэвис не закончил фразу и ждал ответа, продолжая сжимать руку Васкеса в своей.
Васкес, не колеблясь ни секунды, ответил очень кратко:
— Хорошо.
Как часто бывает после сильного шторма, утром двадцать пятого февраля весь горизонт оказался затянутым туманной дымкой. Но ветер, сменившийся на северный, окончательно стих, погода резко переменилась.
В тот день пираты решили сниматься с якоря, и Конгре приказал готовить судно к отплытию. К полудню солнце прогонит утренний туман, в шесть вечера начнется отлив, и течение вынесет шхуну из бухты. К семи часам можно добраться до мыса Сан-Хуан, а поскольку сумерки в этих широтах светлые и долгие, корабль успеет до наступления темноты пройти опасное место. Если бы не дымка, расстелившаяся над водой на рассвете, корабль ушел бы с утренним отливом. К отплытию уже давно все было готово: груз находился в трюме, провианта запасли в избытке: к тому, что взяли с «Сенчури», добавилась еда со складов при маяке. В пристройке у башни осталась лишь мебель да кое-что из посуды — Конгре не хотел загромождать трюм, который и без того оказался полон. Хотя балласт оставили на берегу, судно осело на несколько дюймов ниже ватерлинии, и дополнительно нагружать шхуну не следовало.
Около полудня Карканте, прогуливаясь с Конгре возле башни маяка, рассуждал:
— Туман рассеивается, и скоро горизонт очистится. Когда с утра туман, ветер обычно стихает и море быстро успокаивается.
— Надеюсь, сегодня мы снимемся с якоря и без помех доберемся до пролива Ле-Мер, — подхватил Конгре.
— Надеюсь, даже дальше, — добавил другой.
— Ночь, впрочем, будет темной, сейчас новолуние, а в первой своей четверти луна скрывается почти сразу после захода солнца.
— Не имеет значения. Мне не требуется ни луны, ни звезд, чтобы проложить путь: северный берег острова я знаю как свои пять пальцев и сумею пройти у островов Нового Года и мимо рифов мыса Колнетт, не зацепив ни одного.
— А завтра, Конгре, мы будем далеко отсюда — ветер дует с северо-востока, можно ставить все паруса.
— Да, завтра мыс Бартоломео скроется за кормой, а к вечеру, надеюсь, весь остров Штатов останется на двадцать миль за горизонтом.
— Не скажу, Конгре, что буду сожалеть об этом, учитывая, сколько нам пришлось просидеть на этих камнях.
— Ты считаешь, что сидели напрасно?
— Нет, теперь мы, что называется, при деньгах, и есть корабль, на котором можно вывезти наши сокровища!.. Но, черт побери, когда у «Мауле», то есть у «Карканте», обнаружилась течь, мне показалось, что ничего у нас не выйдет. Если бы не удалось заделать пробоину, еще неизвестно, сколько пришлось бы прожить здесь. А потом бы сторожевик вернулся — снова перебираться к мысу Сан-Бартоломео? Страшно вспомнить, как мы там зимовали!
