Даже на берегу они по-прежнему служили морю и кораблям.
Кораблей, надо сказать, хватало. Здесь, мимо южного берега, пролегал Большой Морской Тракт, с соседнего материка везли шелк, специи и диковинное черное дерево, с севера же шли меха и железо. Небольшой городок под названием Шиганшина по сути вырос из порта, и порт был его сердцем, сосредоточием шумной торговой жизни. Но на маяке, стоявшем в некотором отдалении от города на вдававшемся далеко в море мысу, царили уединение и покой. Тишину нарушали лишь шум волн, крики чаек и, время от времени, ржание коня, которого обитатели маяка впрягали в повозку, если нужно было доехать до города.
Эрвин, вновь нарушивший тишину, вспомнил как раз об этой надобности:
— Ривай, я после сегодняшней вахты собираюсь в город, нам должны прийти пайки и кое-какое снаряжение. Поедешь со мной?
— А Ханджи здесь оставим? Чтобы опять нашлись какие-нибудь придурки, думающие, будто одинокая женщина на маяке — легкая добыча?
— Ривай, прекрати! — возмутилась Ханджи. — В прошлый раз я прекрасно со всем справилась.
— Прекрасно, кто же спорит. Только после этого мы еще неделю разбирались с полицией, а мерзкие трупы тех троих недоумков лежали у нас в подвале и воняли, пока полицейские не почесались наконец их забрать.
— Не напоминай, — поморщился Эрвин, которому те события тоже никакой радости не доставляли. Особенно воспоминания о коллективной уборке, которую затеял Ривай после того, как полиция соизволила забрать тела бандитов. — Ладно, один съезжу или Ханджи с собой возьму.
— Бери-бери, — кивнул Ривай, очень надеясь, что Эрвин именно так и поступит, а сам он тогда сможет провести немного времени с Эреном, не опасаясь, что их побеспокоят. Хотя и Ханджи вполне мог понять: не каждый день удается увидеть вблизи живого представителя русалочьего народа. А уж пообщаться — тем более.
Эрен появился в жизни обитателей маяка совершенно неожиданно. Был ничем непримечательный день, Ривай шел по каменистому берегу, высматривая место, где можно было бы раздеться и без помех зайти в воду. В конце концов он, перебираясь с камня на камень, остановился на том, вершина которого была почти плоской, а сам он лишь немного возвышался из воды. Ривай успел снять башмаки, рубаху и уже взялся за пояс штанов, как вдруг на краю камня показались неестественно бледные руки с перепончатыми пальцами, а следом и мокрая голова с каштановыми волосами. Миг — и молоденький русальчонок буквально выпрыгнул из воды, ловко усевшись на край камня и свесив в воду роскошный бирюзовый хвост. Уставился на Ривая такими же бирюзовыми, как и хвост, глазами, и улыбнулся во весь рот, демонстрируя отличный набор треугольных, жемчужно-белых и наверняка очень острых зубов.
Ривай напрягся: пояс с ножом он уже снял, а успеет ли дотянуться, если русал вздумает напасть? Видеть русалок прежде Риваю доводилось лишь издалека, с борта корабля. Конечно, слышал он и о случаях, когда те подплывали к берегу... равно как и о том, что иногда русалки не брезговали человеческим мясом. Никто не знал, сколько правды было в тех историях о русалках-людоедах, а сколько — досужих домыслов. Ривай же предпочитал быть готовым ко всему.
Но не успел Ривай дотянуться до ножа, как ощутил нечто странное — вроде осторожного прикосновения ко лбу или бережного поцелуя. Вот только никто к нему не прикасался, только ветер привычно трепал волосы.
Русал тем временем засвистел и защелкал, а у Ривая прямо в голове прозвучало негромкое:
"Здравствуй".
— Ты... Что за хрень?!
"Не бойся. Мы так общаемся друг с другом. И с людьми тоже можем. Я не причиню тебе вреда, — русал плеснул хвостом и наконец представился: — Меня зовут Эрен. А тебя?"
— Ривай. Слышал я, что ваше племя и людей есть не брезгует.
"А я слышал, что люди могут убить русалку, потому что мясо с ее хвоста делает бессмертным того, кто его съест", — кажется, Эрен обиделся.
— Никогда не верил в подобные россказни, — проворчал Ривай. — Люди каким только байкам ни верят, мечтая обрести бессмертие. И про волшебные источники, и про мясо с русалочьего хвоста, и про цветок папоротника, который цветет раз в сто лет, и про какой-то хренов камень, который добывали ученые древности... А все равно рано или поздно все дохнут. Так русалки, значит, людей не едят?
"Нет, — Эрен улыбнулся, опять показав зубы. — Мы едим рыбу и водоросли, еще креветок и моллюсков. Акул не едим, они невкусные. Людей тоже не едим".
— Тоже невкусные? — хмыкнул Ривай, садясь на камень.
"Нет. Просто не едим. Правда, лет пять назад один русал человека съел, но у него с головой был большой непорядок, он и кого-то из наших пытался съесть. После этого его казнили. А вообще наши к людям стараются не соваться, только некоторые иногда всплывают посмотреть на корабли. А мне любопытно".
— И поэтому ты к берегу приплыл?
"Ага. Я сегодня стал взрослым и теперь могу подниматься на поверхность. А мне всегда хотелось на людей посмотреть. Мой друг Армин тоже хотел, но после того, как он устроил один опасный эксперимент, его наказали: он должен выждать лишних полгода, прежде чем сможет подняться наверх".
