1913. Старик по имени Сильвестр Сван посвятил свою жизнь уходу за маяком, который долгие годы приносил кораблям, терпящим бедствие, свет надежды. Но скоро он погаснет: на содержание Маяка Свана нет денег, и ближайший шторм сотрет его с лица земли. Никто не слышит смотрителя, и он оказывается перед лицом бури в одиночестве. Кажется, спасения нет…2014. Морской археолог Мари Адамс находит деньги для финансирования поисков печально известного парохода «Калифорниец», но для этого она должна поднять со дна останки Маяка Свана, который, по слухам, рухнул в море сто лет назад. Она объединяется с капитаном Джулианом Генри, и они обнаруживают совсем не то, что ожидали. К тому же их начинают преследовать охотники за сокровищами. Поиски правды о гибели маяка становятся опасными.Когда прошлое и настоящее сталкиваются, тайны, похороненные на дне океана, начинают всплывать на поверхность. Сможет ли Мари найти ответы – и какой ценой?
Серия «Жизнь как приключение»
Phoebe Rowe
SWAN LIGHT
Публикуется с разрешения Amazon Publishing, www.apub.com, при содействии Литературного агентства «Синопсис»
Перевод с английского
Самое раннее воспоминание Сильвестра Свана было о том, как океан отнял у него одну вещь.
Впоследствии разум восстановил всё, что могло тому предшествовать: обычное унылое весеннее утро, очередное плавание на рыбацкой шхуне за покупками в Сент-Джонс, скользкий от соли причал, порт, полнившийся скрипом снастей, криками моряков и плеском волн, стылый воздух гавани с горьковатым привкусом льдов. Там был темный широкоплечий силуэт Томаса Свана, тащившего ворох рыболовных сетей через улицу, к воде, и худенький, проворный силуэт Нико Свана, подбиравшего края неводов, чтобы те не волочились по земле. И он был там, Сильви Сван, крошечный, едва поспевавший за ними обоими. Сильви шлепал ногами по лужам, останавливался погладить полосатых портовых кошек, подбирал просоленные обрывки газет, в которые заворачивали треску, и пробовал их на вкус языком. Где-то по дороге он, должно быть, и нашел тот камень. Камень был оранжевый, с золотистыми прожилками, идеально круглый, и Сильви, наверное, долго, присев на корточки, с благоговейным трепетом, не моргая рассматривал его в грязи, пока не услышал окрик: «Сильви! Ты сам домой поплывешь или как?» – и не бросился, схватив находку, догонять отца и брата.
Но событие, которое запомнилось ему, случилось чуть позже – когда он уже сидел на носу «Покорителя морей», держал камень на ладони над вскипавшими белой пеной волнами залива, и у него захватывало дыхание от яркого, блестящего пятна на фоне черных вод. От камня исходило столько света, что казалось, он не может утонуть. Поэтому Сильви стиснул этот восхитительно оранжевый шарик в кулаке, перевернул руку и – разжал пальцы.
Не было даже кругов на воде. Только пригоршня брызг взметнулась. Горланили чайки, молчали скалы, и «Покоритель морей» так быстро проскользнул мимо них в гавань, что Сильви не успел понять, где именно сгинуло его сокровище. Он так и сидел с пустыми руками, не находя слов для того, что сделал.
Те же воды постоянно, ощутимо присутствовали и в его более поздних, отчетливых воспоминаниях. Океан был за кухонным окном их ветхого домишки, когда мать ласково гладила Сильви по руке ладонью, испачканной ягодным соком. Он был рядом, когда на исходе летних дней Сильви вместе с Нико превращал водоросли в змеек, а прибрежные пещеры – в королевские дворцы. Но сейчас, когда он смотрел на океан с нависавшей над водой высокой скалы, ему на память пришел именно тот оранжевый шарик. Воспоминание о камне всегда возвращалось в такие дни, как этот, подернутые особой предштормовой дымкой. В дни, когда ветер еще свеж и слаб, птицы гомонят без умолку, а волны уже обретают беспокойный, жадный, голодный черный цвет.
Сильвестр Сван стоял на галерее маяка, опираясь ладонями о железные перила, смотрел на океан и думал о том, как оранжевый камешек выскользнул у него из руки восемьдесят лет назад.
Тяжелое октябрьское небо где-то спрятало солнце, которое он не видел с понедельника. Когда было совсем пасмурно, Сван записал в вахтенном журнале:
Собственно, здесь всегда надвигался какой-нибудь шторм, едва лишь печально известные сент-джонсские зимы начинали подбираться по восточному побережью Ньюфаундленда к Норман-Клиффе – Нормановым скалам. Но в этот раз погода ощущалась как-то иначе: в воздухе витала угроза, и Свану было не по себе. Угроза звучала и в криках чаек, разлетавшихся по гнездам, и в грохоте волн далеко внизу, у него под ногами. По правую руку Свана, в Цветочной гавани, царила суета: рыбаки спешили отправиться на дневную ловлю и поскорее вернуться обратно, так что их суденышки едва ли не стукались мачтами у причалов. За гаванью мирно дремал на холме городок Норман-Клиффе: россыпь светлых домиков, обшитых вагонкой с пятнами от сажи из каминных труб, растянулась вдоль серого берега, испещренного черными точками плоскодонок, траченных непогодой, и рыболовных снастей. Слева от Свана местность была необжитой – нагромождение голых, истерзанных ветрами скал тянулось вдаль, насколько хватало глаз. А все остальное перед ним было океаном, бескрайним, пребывающим в вечном движении, рассеченным белопенной полосой там, где волны вскипали на подводной банке[1] – на отмели, что кривоватой дугой из песка, камней и рифов, словно рыболовным крюком, охватывала Норман-Клиффс-Бэй – залив Нормановых скал. Она затаилась, наблюдала и ждала, как и все обитатели побережья в этот день.
Определенно надвигался шторм. И ничего поделать с этим было нельзя – оставалось только ждать, когда он разразится.
Что-что, а такое положение дел в здешних краях никогда не менялось.
