Под стихотворением — дата: 1915. Второй год уже шла ненавистная Маяковскому война. И стихотворение это по смыслу, конечно, — антивоенное, то есть публицистическое, даже — по тем временам, отмеченным всеобщим патриотическим угаром, — политическое. Но это — по смыслу. А по интонации оно очень личное, очень лирическое. И нежность поэта к овдовевшей миноносочке — совершенно того же свойства, что его нежный, дружески заботливый вопрос, обращенный к «Теодору Нетте» — пароходу, а не человеку: «От Батуми, чай, котлами покипел?..»
А вот еще одно стихотворение, в котором опять пароходы превращаются в живые существа. И не просто живые, а — бесконечно милые сердцу поэта, бесконечно его трогающие:
Перья-облака, закат расканарейте!Опускайся, южной ночи гнет!Пара пароходов говорит на рейде:то один моргнет, а то другой моргнет…Может, просит: — «Красная Абхазия!»Говорит «Советский Дагестан».Я устал, один по морю лазая,подойди сюда и рядом стань. —Но в ответ коварная она:— Как-нибудь один живи и грейся.Я теперь по мачты влюбленав серый «Коминтерн», трехтрубный крейсер. —— Все вы, бабы, трясогузки и канальи…Что ей крейсер, дылда и пачкун? —Поскулил и снова засигналил:— Кто-нибудь, пришлите табачку!..Скучно здесь, нехорошо и мокро.Здесь от скуки отсыреет и броня… —Дремлет мир, на Черноморский округсинь-слезищу морем оброня.(«Разговор на Одесском рейде десантных судов: „Советский Дагестан“ и „Красная Абхазия“»)Вряд ли тут надо ломиться в настежь распахнутую дверь, доказывая, что стихотворение это — сугубо лирическое, что в тоске и одиночестве парохода «Советский Дагестан», ревнующего «Красную Абхазию» к трехтрубному крейсеру, выплеснулись тоска и одиночество самого поэта.
И тут, как говорится, сам Бог велел нам перейти к другим «самоповторениям», к другим перекличкам раннего и позднего Маяковского:
Я одинок, как последний глазу идущего к слепым человека!Это написано в 1913-м.
А вот из стихотворения, написанного в 1925-м:
Может, критики знают лучше.Может, их и слушать надо.Но кому я, к черту, попутчик!Ни души не шагает рядом.Как раньше, свой раскачивай горбвпереди поэтовых арб —неси, один, и радость, и скорбь,и прочий людской скарб.Из стихотворения «Себе, любимому…» (1916):
Если б был ямаленький,как Великий океан, —на цыпочки б волн встал,приливом ласкался к луне бы.Где любимую найти мне,такую, как и я?Такая не уместилась бы в крохотное небо!Из стихотворения «Город» (1925):
Если б был яВандомская колонна,я б женилсяна Place de la Concorde.Из поэмы «Флейта-позвоночник» (1915):
Знаю,каждый за женщину платит.Ничего,если покатебя вместо шика парижских платьеводену в дым табака.Из стихотворения «Домой» (1925):
Я в худшей каюте из всех кают —всю ночь надо мною ногами куют.Всю ночь, покой потолка возмутив,несется танец, стонет мотив:«Маркита, Маркита,Маркита моя,зачем ты, Маркита,не любишь меня…»А зачем любить меня Марките?!У меня и франков даже нет…Прочтите подряд эти несколько строк:
Вы думаете, это бредит малярия?Это было,было в Одессе.«Приду в четыре», — сказала Мария.Восемь.Девять.Десять.Любит? Не любит? Я руки ломаюи пальцыразбрасываю разломавши.Так рвут загадав и пускаютпо маювенчики встречных ромашек.
