Не только осмотрел, но и поощупал. И только поощупав, видать, окончательно убедился, что «таких вторых и построить нельзя — хоть целую жизнь воровать!».
Человек практический. Реалист.
В реализме вообще-то ничего худого нет. Но реализм бывает разный:
► Бывает реализм Бекона, Гоголя, Менделеева, Репина, а бывает тупорылый и душный реализм лабазника, реализм самоваров, тараканов и гривенников…
Когда… повели с ними, например, разговор об акулах, один из них поспешил заявить:
— Акулов не бывает.
Ибо ничего диковинного для них вообще на земле не бывает, а есть только хлеб да капуста, да сапоги, да рубли…
Конечно, Менделеева из этакого солдафона не выйдет, а разве что Кувшинное рыло.
Может показаться, что выбирая цитаты, в которых перед нами во весь рост предстали бы два «разных Маяковских», я отбирал их, так сказать, по смыслу. Одни — в которых он нежен, тонок, интеллигентен, застенчив, легко раним. И другие — где он груб, толстокож, ограничен, дубоват, даже хамоват.
Вообще-то — так оно и есть. Но это — ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ.
А на самом деле, вспоминая и «сталкивая лбами» эти цитаты из разных (а иногда — одних и тех же) его стихов, я исходил из совершенно иных критериев отбора.
Из всех известных мне многочисленных писательских высказывании о теории и психологии художественного творчества едва ли не самое глубокое впечатление на меня произвело одно признание А. Н. Толстого:
► Речь порождается жестом (суммой внутренних и внешних движений). Ритм и словарь языка есть функция жеста…
В человеке я стараюсь увидеть жест, характеризующий его душевное состояние, и жест этот подсказывает мне
Я всегда ищу движения, чтобы мои персонажи сами говорили о себе языком жестов…
Стиль. Я его понимаю так: соответствие между ритмом фразы и ее внутренним жестом.
К этому своему признанию А. Н. Толстой возвращался постоянно, всякий раз расширяя, развивая, конкретизируя эту свою любимую мысль:
