Алье был щедр на сплетни о каменщиках. И, как обычно, он незаметно перешел к рассказу от первого лица.
— В те времена во Франции уже сочиняли
— А не существовало ли разногласий между Великим Востоком и Шотландской Ложей?
— Только на словах. Вот вам пример: в ложу Девяти Сестер вошел Франклин, который старался навязать ей мирскую направленность. Его интересовали исключительно поддержка американской революции... В то же время одним из ее великих магистров был граф де Мильи, который занимался поисками эликсира долголетия. Но поскольку он был глупцом, то во время своих экспериментов отравился и умер. Кроме этого, господа, вспомните Калиостро: с одной стороны, он придумывал египетские обряды, а с другой — был втянут в аферу с колье королевы, скандал, инспирированный новыми руководящими классами для того, чтобы дискредитировать l’Ancien Régime. И Калиостро завяз в этом по уши, понимаете? Постарайтесь себе представить, с какими людьми приходилось иметь дело...
— Похоже, это было нелегко, — с пониманием произнес Бельбо.
— Но кто были эти бароны фон гунды, искавшие Неведомых Старшин? — спросил я.
— В период разгула мещанского фарса появились группы людей с совершенно различными целями, которые, чтобы привлечь большее количество последователей, отождествляли себя с масонскими ложами, но при этом преимущественно преследовали цели инициации. В это время и состоялась дискуссия о Неведомых Старшинах. Фон Гунд, к сожалению, не был серьезным человеком. Поначалу он убеждает своих последователей в том, что Неведомыми Старшинами были Стюарты. Затем решает, что целью Ордена является выкуп имущества тамплиеров, и собирает для этого средства где только возможно. Но их постоянно не хватает; он попадает в лапы некоего Штарка, утверждавшего, что получил от настоящих Неведомых Старшин, живущих в Санкт-Петербурге, секрет производства золота. Вокруг фон Гунда и Штарка толкутся теософы, алхимики, новоиспеченные розенкрейцеры, и все они избирают великим магистром самого безупречного аристократа — герцога Брауншвейгского. Тот сразу понимает, что оказался в скверной компании. Один из членов Тамплиеров Строгого Наблюдения ландграф де Гессе обращается к графу де Сен-Жермену, полагая, что тот сможет получать для него золото, впрочем, не станем затрагивать эту тему — в те времена приходилось потворствовать капризам могущественных людей. Но верхом всего было то, что этот человек выдавал себя за святого Петра. Лафатер, находясь однажды в гостях у ландграфа, даже устроил сцену герцогине Девонширской, считавшей себя Марией Магдалиной.
— А что же эти виллермозы, эти мартинесы пасквинес, которые создавали одну секту за другой?
— Пасквинес был авантюристом. В одной из своих тайных комнат он производил теургические опыты, и духи ангелов являлись ему в виде полос света или иероглифов. Виллермоз воспринял это всерьез, поскольку был энтузиастом своего дела, честным, но наивным. Его увлекала алхимия, он не переставал думать о Великом Деле, которому должны посвятить себя избранные, чтобы определить точное соотношение шести благородных металлов, изучая смысл шести букв первого имени Бога, которое Соломон сообщил своим избранникам.
— И что?
— Виллермоз создает многочисленные секты послушников и одновременно становится членом многих лож, как это было принято в те времена, он находится в постоянном поиске последнего откровения, опасаясь, что оно вьет себе гнездышко каждый раз в новом месте, что было правдой, а возможно, и единственной истиной на свете... Таким образом, он попадет в число Избранных Коэна Пасквинеса. Но в 1772 году Пасквинес исчезает, отправившись в Санто-Доминго, и, бросив свои начинания, оставляет их на волю случая. Почему он убегает? Думаю, он завладел какой-то тайной и не захотел делиться ею с другими. Во всяком случае, мир праху его, он отправился туда, куда заслуживала его черная душа...
— А что же Виллермоз?
