— Я сейчас отползу, с тобой опасно... Очевидно, как было заявлено! Что предтеча розенкрейцерства — Христиан, как ты уже догадалась, Розенкрейц! Который вряд ли существовал... родился в 1378 году и умер в 1484 в цветущем возрасте ста шести годов, и нетрудно догадаться, что секретное общество Розы и Креста немало способствовало проведению реформации, которая в 1615 праздновала столетний юбилей. Добавим к этому, что на персональном гербе Лютера мы находим как розу, так и крест.
— Простенько и со вкусом.
— А что ты хотела бы, чтобы Лютер держал у себя на гербе — горящую жирафу или растаявшие часы[87]? Всякому дизайну свое время. Всяк шесток знай свой свер... Знаю, какой тебя шесток интересует... Слушай лучше. Около 1640 года розенкрейцеры решили отремонтировать свой дворец или как его, тайный замок. И вот они обнаружили плиту, в середине которой был забит большой — большой гвоздь. Дерни за гвоздик — плита вынулась, а за нею оказалась большая-большая дверь, а на двери было написано большими-большими буквами POST CXX ANNOS PATEBO.
Хоть я и был подготовлен письмом Бельбо, все же я подскочил.
— Ого!
— Что с тобой?
— Тот же текст в тамплиерском завещании... Я тебе никогда не рассказывал один случай, с одним полковником...
— Ну так значит тамплиеры переписали у розенкрейцеров.
— Да тамплиеры были раньше...
— Значит, розенкрейцеры переписали у тамплиеров.
— Радость моя, без тебя я бы сел и заплакал.
— Радость моя, тебя сглазил этот Алье, ты тоже начал искать откровений.
— Ничего подобного, никаких откровений я не ищу.
— Ну и молодец, а то будь начеку — опиум для народов!
— El pueblo unido jamás será vencido[88]?
— Смейся, смейся. Лучше расскажи, что дальше писали эти идиоты.
— Эти идиоты, как нам объяснял Алье, стажировались у вас в Африке.
— На стажировке их обучали утрамбовывать в трюмы таких, как я.
— Скажи спасибо, что тебя вовремя утрамбовали и вывезли в Бразилию, а то жить бы тебе в Претории, бедная чернявочка. — После поцелуев я продолжал: — За большой-большой дверью обнаружилась гробница о семи углах и — кто б мог подумать — семи сторонах! великолепно освещенная искусственным солнцем. В середине был круглый алтарь весь разузоренный девизами и эмблемами, например NEQUAQUAM VACUUM...
— Не-ква-ква? Кря-кря?
— Это латынь, глупая макака. Означает: пустоты не существует.
— Ну это еще слава богу. А я боялась...
— Можешь включить вентилятор, анимула вагула бландула[89]?
— Сейчас зима.
— Это у вас на обратном полушарии, дитя мое. Сейчас не может быть зима, сейчас июль. Очень тебя прошу, включи вентилятор, не потому, что женщина должна обслуживать, а потому что он с твоей стороны. Мерси. Так вот, под алтарем находилось нетленное тело первооснователя. В руке оно держало «Книгу I», исполненную невыразимой премудрости. Жалко, что миру эта книга не может быть открыта, добавляет манифест, а то бы такое было! такое было!
— Ой.
— Вот именно, В конце манифеста обещается некое сокровище — его еще предстоит обнаружить — и потрясающие откровения в области взаимоотношений между макро- и микромиром. Не думайте только, что имеете дело с ничтожными алхимиками, которые только и способны — научить, как делать золото. Мы предлагаем вам по-настоящему стоящую вещь! Мы метим гораздо выше, во всех смыслах! Мы распространяем наш буклет «Fama» на пяти языках, не говоря уж о «Confessio» — в самом скором времени поступит в продажу! Ждем ответов и впечатлений от ученых и от неучей. Пишите и звоните нам по телефону, сообщайте о себе, а мы рассмотрим, подходит ли ваша кандидатура для участия в наших тайнах, которые пока что мы вам только приоткрыли! Sub umbra alarum tuarum Iehova.
— Это еще что?
— Под сению крыл твоих, Господи. Заставка конца передачи. Переходим на прием. В общем, создается впечатление, что этим розенкрейцерам неймется поделиться тем, что они открыли, и ищут они только достойного собеседника. Но пока что ни гугу о том, что же это такое.
— Как на объявлениях, где под фотографией какого-нибудь типа подписано: пришлите десять долларов, и я научу вас, как стать миллионерами.
— Он, кстати, и действительно может научить. Делайте как он. А лучше как я...
— Слушай, надо бы почитать дальше. От тебя спасенья нет, можно подумать, ты меня до сих пор никогда не видел.
— Каждый раз с тобой как первый раз.
— Даже еще хуже. В первый раз я не доверяю посторонним мужчинам. И еще скажи, пожалуйста, ты что, решил в этом специализироваться? То тамплиеры, теперь розенкрейцеры... Ты, скажем, Плеханова почему не читаешь?
— Я через сто двадцать лет поеду искать его гробницу. Если Сталин ее не закатал каким-нибудь бульдозером...
— Вот балда. Не читай минутку, я схожу в ванную.
