–Ты хочешь сказать, что запах был от шляпки?
–Да. От шляпки, которая лет тридцать хранилась в шкафу или сундуке. Теперь этот запах ничем из нее не вышибешь. Убийца хранит у себя старую одежду, переложив ее лавандой. Шляпка была у него в сумке. Кто? Черт его знает! Он или она. Чью? Мы это уже обсуждали…
–А лимон при чем?
–Сбежавшая Лина сказала, что от убийцы пахло чем-то цитрусовым.
–Понятно. Интересная улика – запах убийцы, надо будет использовать в будущем романе, если я когда-нибудь сподоблюсь… – Он махнул рукой. – Куда теперь?
–К писателю. Хочешь со мной?
–Нет уж, дожимай его сам. Потом расскажешь. Только это не он, у него и так много игрушек, убийства этому Нарциссу ни к чему.
На том они и расстались, пожав друг другу руки. Монах неторопливо зашагал на проспект Мира, где проживал писатель, а журналист побежал строчить очередной горячий материал.
Они пили кофе в молчании. Кира была подавлена и испуганна. Ей предстояла встреча со следователем. Монах приготовил завтрак – кофе и тосты с маслом и вареньем, которое он нашел в буфете. Кира сидела безучастно, позволяя ему безнаказанно шарить в буфете и холодильнике, то есть никак не проявляла себя как хозяйка. Ей было все равно. Монах занял добрую половину кухонного пространства, но двигался удивительно легко и точно, словно танцевал: доставал чашки, резал хлеб, засыпал в кофеварку кофе. Только тапочками шаркал, да и то негромко.
–Подумайте, что собираетесь сказать, – нарушил он молчание.
–Все, – ответила Кира. – Я скажу все.
Монах кивнул:
–Только факты, Кира. То, что можно проверить. Клуб, клиенты, девушки. Точка. Никаких собственных домыслов, подозрений… понимаете? Ничего. А то запутаетесь… – Он хотел сказать «как муха в сиропе», но, взглянув на несчастное лицо Киры, смял фразу. – Одни голые факты.
Кира вдруг рассмеялась.
–Я не нудист, – сказал Монах. – А лампочку в ванной я заменил. Ешьте! – Он положил ей на тарелку тост, щедро намазанный маслом и вареньем.
Кира поморщилась.
–И помните, все когда-нибудь заканчивается. И тогда – пустота, свобода и весь мир открыт, все четыре стороны. – Он вдруг вспомнил придурка из Интернета, Черного Властелина, который причитал на темы свободы, пустоты и воли. – И новый старт. Хоть один! – Он пододвинул к ней тарелку.
Кира взяла Монахово кулинарное сооружение, откусила, и на лице ее появилась гримаса отвращения.
–Надо! – сказал внушительно Монах. – Еще кофе?
Следователь Поярков Петр Митрофанович был маленьким полным человеком с круглыми совиными глазками, что вводило в заблуждение собеседников – он казался им тюфяком и увальнем. И манера держаться у него была соответствующая – рассеянная и слегка сонная. Он слушал, чиркая карандашом на листке бумаги, и не задавал вопросов. Кира рассказала о клубе, вытащила из сумочки распечатки файлов.
–То есть вы полагаете, что убийца кто-то из членов клуба? – спросил следователь, хотя Кира ничего такого не говорила. Она сжалась, вспомнив напутствие Монаха.
–Я не знаю.
–Три девушки из девяти… – задумчиво протянул следователь. – Напрашивается мысль, что это кто-то свой. Что за человек ваш телохранитель?
–Он с нами шесть лет, – сказала Кира. – Нормальный человек. – Она вспомнила, что летом видела Кирилла с Ириной…
–Что-то вспомнили? – Он был проницателен.
Она пожала плечами:
–Нет. – И добавила: – Я все сказала.
–Адрес Лины… – он заглянул в бумаги, – Кручек, пожалуйста.
Кира кивнула.
–Кира Андреевна, а как вы сами оцениваете то, что случилось?
–Понятия не имею! – воскликнула Кира. – Это все так… дико! Я не знаю деталей убийства Ирины, но я видела, что он проделал со Славой… – Ее передернуло. – Эта старая шляпка, цветы… Он больной!
Следователь не сводил с нее круглых совиных глаз.
О шантажисте Кира не заикнулась, побоялась…
…Через два часа Кира вышла на улицу, чувствуя себя выпотрошенной заживо. Она вдохнула ледяной воздух, почувствовав, как закружилась голова, рванула с шеи шарфик и побрела по улице. Добравшись до городского парка, упала на скамейку. Ей вдруг пришло в голову, что за ней следят… как это называется?
