– Простите мою дерзость, эста-сайет. Я очень боялась вас прогневать… Понимаете, он – мой отчим, я ему многим обязана, а маршал мне сказал, что только вы можете мне такую милость оказать.
Форнида подозвала Ашактису и стала одеваться. Майя молчала. Благая владычица, расправив юбки, уселась, и прислужница надела ей сандалии.
– Тебе известно, за что узников отдают в распоряжение благой владычицы? – промолвила Форнида, не глядя на Майю. – Может, твой приятель Сендиль тебе рассказал?
– Нет, эста-сайет, – испуганно прошептала Майя.
– В храм присылают только тех, кто совершил такие гнусные преступления, что даже рабство не послужит им достойным наказанием. Их приносят в жертву богам. Среди приведенных вчера пленников – восемь отъявленных злодеев: семеро мужчин и женщина. Имена их мне неизвестны, но, может быть, ты их знаешь. У тебя много знакомых среди людей подобного сорта, – изрекла благая владычица.
– Что вы, эста-сайет! Я никого больше не знаю. Просто маршал говорит, что Таррин принадлежит вам, вот я и решила…
Форнида недовольно поморщилась, велела Ашактисе принести другую пару сандалий, а потом погрузила тонкие пальцы в чашу для омовения.
– Зря ты со всяким отребьем дружбу водишь, Майя, – задумчиво сказала благая владычица. – Судомойки, сводники из нижнего города… Впрочем, это неудивительно, ведь отчим твой – смутьян и предатель.
Майя благоразумно промолчала, хотя ей очень хотелось напомнить Форниде, что недавно та сама искала с ней встречи.
– Ну если уж тебе так хочется купить этого… типа, – милостиво промолвила благая владычица. – Не забывай только, что ты его не у меня покупаешь, а у храма. А с Крэном не торгуются.
– Нет-нет, что вы, эста-сайет, я торговаться не собираюсь, положенную цену заплачу.
– Да? И какая же цена, по-твоему, ему положена?
– Не знаю, эста-сайет.
– Вот и я не знаю, потому что с такой дерзкой просьбой ко мне еще никто не обращался. Что ж, я подумаю. Часа через три приходи.
Майя, твердо решив не терять самообладания, не стала ни рыдать, ни просить немедленного ответа, а почтительно коснулась ладонью лба и вышла из опочивальни.
У подножья лестницы Майю встретил Зуно и проводил к дверям.
– Ты о чем ее просила? – еле слышно прошептал он.
Майя замялась.
– Не бойся, я тебя не выдам, – сказал Зуно.
– Моего отчима в Тонильде арестовали, приговорили к смертной казни… ну, жертвоприношение в храме. Вот я и пришла за него просить.
Зуно, торопливо оглядевшись, втолкнул Майю в небольшую каморку у самого входа.
– А она что ответила? – спросил он.
Майю поразила перемена в поведении молодого человека: он говорил с ней на равных, без высокомерия и снисходительности.
– Сказала, что подумает. Велела мне через три часа прийти.
– Знаешь, не стоит тебе приходить.
– Нет, я так не могу. Мне очень надо.
– Ты ради отчима так стараешься?
– Ну, не хочу, чтобы с ним так… Он этого не заслужил.
Зуно помолчал, задумчиво глядя в сад.
– А как она с тобой обращалась? – наконец спросил он.
– Худо. Я до жути перепугалась. И нет чтобы сразу ответ дать. Злая она, правда? Жестокая. Не пойму я ее. Я же никогда ей зла не желала…
– Майя, тебе надо кое-что уяснить. До твоего побега в Субу Форнида с Кембри приятельствовала, надеялась, что он ей поможет в третий раз благой владычицей стать. Мне Ашактиса ненароком обмолвилась, понимаешь? А маршал не только разрешил сыну Мильвасену из рабства вызволить, но и отказался в Халькон ее отправить. Форнида сразу сообразила, что он хочет, чтобы Мильвасену благой владычицей избрали. – Зуно напряженно прислушался и украдкой выглянул из каморки в коридор.
– Ну и что из этого? – встревоженно шепнула Майя, горя желанием поскорее убраться из особняка благой владычицы.
– Она тебя отпустила, чтобы Кембри потрафить. Думала, раз ты ему в Субе так нужна, то он согласится Мильвасену в Халькон послать или… ну, в общем, как-то иначе от нее избавиться. А тебя на верную смерть отправили, только ты вернулась, да еще и подвиг совершила… Так что теперь она точно знает, что в третий раз ей благой владычицей не бывать – маршал ее не поддержит, и народ не позволит. Похоже, она совсем отчаялась, хотя по ней и не скажешь. Вдобавок ей известно, кого на ее место прочат: Кембри хочет, чтобы Мильвасену избрали, но горожане наверняка тебя потребуют.
– Ох, меня уже об этом предупреждали, только я не очень верила, – кивнула Майя. – А вы мне все досконально объяснили.
Зуно молча устремил взгляд поверх ее головы, снова превратившись в невозмутимого высокомерного щеголя, который одним словом усмирил разбойников с большой дороги. Майя взяла его за руку и улыбнулась.
– А вы ее не боитесь, У-Зуно?
– Я? Если честно, мне претят ее выходки. Она возомнила, что любая девушка из верхнего города – ее соперница. Увы, я ничем тебе помочь не могу. – Он вздохнул. – Зря ты об одолжении пришла просить, ей это на руку. Она жестокие игры очень любит… Так что мой тебе совет – не поддавайся.
В коридор вошли два раба с метлами и ведрами воды.
– Да, сайет, я все исполню, – с поклоном пробормотал Зуно и распахнул дверь перед Майей.
