– Мы разбили лагерь в поле, – будто не слыша, продолжал Шенд-Ладор. – Эркетлис оставил нас в покое – он своей цели добился, Икет захватил, а мы для него угрозы больше не представляли. А ведь мы его чуть не разгромили! Если бы не… – Он стукнул кулаком по колену. – На следующее утро все командиры собрались и приняли решение сместить Эльвера с поста полководца, иначе бы солдаты взбунтовались. Я вызвался отвести его в Беклу, с моей раной не повоюешь. Войско отступило в Лапан, Каппарах принял командование на себя… Ну, сейчас уже Кембри во главе армии встал… – Он задумчиво откусил трильсы, прожевал и подмигнул Майе. – Ладно, все равно говорят, что наша жизнь – сон Леспы. Она сейчас, наверное, с боку на бок ворочается в своей кровати. Ох, проснулась бы скорее – надоел мне уже этот ее сон.
– Ох, не говори так! – испуганно воскликнула Майя, суеверно полагая, что не стоит гневить богов, особенно Леспу. – Слушай, но ведь Рандронот обещал подкрепление прислать! Он еще не появился? Вы с Эльвером когда ушли?
– А вот это самое странное, – ответил Шенд-Ладор. – От Рандронота ни слуху ни духу, и про войско его никто не знает. К нему уже двоих гонцов отправили, да все без толку.
– Значит, все устроится? – спросила Майя. – Теперь Эркетлис Беклу не захватит, Кембри его армию разгонит.
– Не знаю, – вздохнул он. – Кембри – прекрасный полководец, но сейчас под его командованием не армия, а необученные ополченцы. А Рандроноту веры нет.
– Это еще почему?
– Он, как и остальные правители провинций, ждет, чем дело закончится. А в провинциях своих бед хватает. Хельдрилы повсюду смуту затевают, в провинциях теперь каждый солдат на счету. В бекланское ополчение послали всякое отребье, даже преступников из тюрем выпустили.
– Понятно теперь, почему они себя так ведут, – сообразила Майя. – Я их третьего дня на Караванном рынке видела, на солдат они не похожи, твоя правда.
– Ох, за мою правду мне голову снесут, – небрежно заметил Шенд-Ладор и подергал золотую эмблему Леопардов на груди. – Ну, пока крепко держится, не оторвешь. Не тревожься, Майя, все образуется. Ты станешь благой владычицей и…
– Нет! – вскричала Майя, топнув ногой. – Не собираюсь я становиться благой владычицей! И слышать об этом не хочу! Надоело!
– Ну, я просто повторил, что все говорят, – примирительно заметил Шенд-Ладор. – Во всяком случае, такую красавицу никто и пальцем не тронет. Ты же с Леопардами близкой дружбы не водила, их покровительством не пользовалась. И вообще, ты очень разумно себя вела.
– Знаешь, ты первый мне об этом говоришь. Все остальные считают, что мне пора замуж за кого-нибудь познатнее и побогаче, чтоб меня защищал.
– А вот Мильвасене не позавидуешь, – рассеянно продолжил он и сокрушенно покачал головой. – Если Эркетлис захватит Беклу… А тут еще Эльвер себя позором покрыл… Ох, даже если мы победим, неизвестно, что с ним будет. Наверное, отправят в Дильгай, каким-нибудь посланником.
– Кстати, как там Мильвасена? – спросила Майя.
– Не знаю, мы с ней не виделись. Боюсь, она сейчас раскаивается, что не послушала Форниду. Вернулась бы в Халькон…
– Да ну тебя! – рассердилась Майя. – Вам, мужчинам, только бы воевать и друг перед другом подвигами похваляться. Эльвер – хороший человек, добрый, обходительный…
– Послушай, дело ведь в другом, – ответил Шенд-Ладор. – Понимаешь, простой люд ему доверился, положился на него, а Эльвер всю жизнь в роскоши провел, горя не знал, а как только беда пришла – всех бросил, чтобы шкуру свою спасти. Вот представь, что кто-то твою колченогую служанку обижает – ты сбежишь или будешь ее защищать?
Майя упрямо молчала.
– Ох, мне Эльвера тоже жалко, – признался Шенд-Ладор. – Я ему так и сказал. Как теперь ему помочь? Он же себя погубил…
– А ты почаще с ним на людях показывайся. Глядишь, отношение к нему и переменится.
– Покажусь, конечно, – вздохнул он. – Сначала хорошо бы к обычной жизни вернуться. – Внезапно он вскочил и бросился на колени перед Майей. – Ах, красавица моя! Прелестница! Я тебя обожаю! Хватит уже о войне говорить, лучше отдайся мне – хоть на часок! – Он шутливо похлопал по карману. – А, у меня пятьдесят мельдов есть, значит денег я с тебя не возьму!
Она расхохоталась. Он поцеловал ее, лаская грудь, обтянутую шелковым корсажем. Майя отстранилась и серьезно поглядела на него.
– Да ну, – с напускной обидой протянул он. – Это хуже, чем в Хальконе: банка из-под варенья есть, а варенья нет…
– Варенья ни для кого нет, честное слово, – смеясь, ответила Майя.
– А как же Рандронот?
– Рандронот за варенье девять тысяч мельдов заплатил, только мне ни трага не досталось. А больше ему варенья не видать.
– Это ж для похода в Халькон? Небось, Рандронот лапанскую казну обворовал. Выброшенные деньги, скажу я тебе.
– Точно, выброшенные деньги, – вздохнула Майя. – Уж я-то знаю. Слушай, сделай доброе дело, навести Эльвера. Вот прямо сейчас. – Она взяла серебряную безделушку со стола. – Вот, передай ему от меня, в знак дружбы. Заодно и объяснишь ему, зачем пришел.
Он снова поцеловал ее, и Майя проводила его до ворот, где Джарвиль вернул ему меч и перевязь.
