– Да, и лодки у нас не было бы… Кстати, судя по всему, за лодку Майя немало денег отвалила. Похоже, ради нашего спасения она на все готова.
– Прямо как в сказании о Депариоте и Среброцвете, – прошептал Зан-Керель.
– А в Катрии его тоже знают?
– Конечно. Помните, когда в Синелесье предатели Депариота на верную смерть обрекли, а загадочная красавица его спасла… В Пурне я все время это вспоминал.
– Ты же Майю убить хотел… Говорил, что всем сердцем ее ненавидишь!
– Знаете, по-моему, я всегда ее любил, – помолчав, признался Зан-Керель. – Ну, за то, что она в Субе натворила, я ее презирал, конечно, а разлюбить не мог. Я так и не понял, почему она так поступила, но не верю, чтобы она намеренно пошла на обман и предательство. Ох, как же я ее ненавидел! Оказывается, можно и ненавидеть, и любить одновременно. – Он вздохнул. – Своей красотой и смелостью она любую ненависть усмирит. Я даже не представлял, что такие женщины бывают! Вот разобраться бы, почему она так в Субе поступила… Тут без божественного провидения не обошлось.
– Как это?
– Ну, боги же насылают на людей всякие беды и несчастья, неизвестно за что, только мы им все равно поклоняемся, потому что божественным промыслом созданы и горести, и красота неописуемая, музыка или там закат… По-моему, и с Майей так. Я ее разлюбить не могу, до самой смерти буду ею восхищаться, даже если она мне горло во сне перережет.
– Между прочим, она тебя любит, – нерешительно произнес Байуб-Оталь.
– Правда? Она вам сказала? Не может быть!
– Нет, она мне ничего не говорила, но, когда ты беглых рабов к Эллероту повел, она чуть с ума не сошла от волнения – и все из-за тебя. Я же тебе рассказывал, когда ты вернулся…
– Да, но это еще не значит, что… – Зан-Керель осекся. – Ну, то есть если… А как же я теперь…
Внезапно течение резко потащило нос лодки в сторону. Мужчины вскочили, Зан-Керель едва не упал, поскользнувшись на залитой дождем палубе. Лодка повернулась задом наперед, резко дернулась в потоке, якорный канат на носу вытянулся в струнку.
От рывка Майя проснулась. Вода покрывала ее с головы до ног, стекала с волос, заливала уши и глаза, набралась в ложбинку перины. Дождь больше не хлестал в дверь каморки, хотя капли мерно стучали по крыше. Что-то стряслось! Неужели они сели на мель? Лодка покачивалась, будто на якоре.
Майя, в одной сорочке, проползла к выходу и встала у левого борта. Брызги дождя летели в лицо, значит лодка повернулась носом вверх по течению.
– Анда-Нокомис, что случилось?
– Мы остановились передохнуть, опустили якоря… Похоже, на корме якорь сорвало.
Майя бросилась к корме, нащупала якорный канат – нет, не сорвало, но якорь не касался дна.
– Я долго спала?
– Не знаю… Часа три.
– А вода в реке прибывала… – вздохнула Майя. – Поэтому якорь со дна и снесло, вы же его не закрепили. Что ж, поднимем якоря, развернемся по течению.
Носовой якорь за что-то зацепился, и вытянуть его на борт не удавалось, как они ни старались. Лодку снесло чуть ниже по течению, якорный канат натянулся.
– Надо канат перерубить, – тяжело дыша, сказал Зан-Керель.
– Нет! Я сейчас нырну, проверю, что там такое.
– Не смей! – воскликнул Зан-Керель, схватив ее за руку.
– Отпусти немедленно! – с холодной яростью промолвила Майя.
Он повиновался.
– Спасибо, – кивнула она. – А теперь слушай меня внимательно: похоже, якорь зацепился за корягу. Я нырну, постараюсь его высвободить. Лодка дернется и приподнимется на воде – сейчас у нее крен на нос, потому что вода поднимается. Как только лодку снова течение подхватит, ты меня вытащишь – только потихоньку, чтобы меня на якорь не насадить, как рыбу на крючок.
– Может, кормовой якорь опустить? – предложил Анда-Нокомис.
– Ни в коем случае! – возразила Майя. – Их вообще не надо было опускать. Лучше было к берегу пристать.
Она скинула сандалии, свесилась с носа шлюпки, обеими руками ухватилась за туго натянутый канат, глубоко вдохнула и прыгнула в воду.
Сильное течение тут же подхватило Майю, длинные пряди волос заполоскались за спиной, вода стремительно обтекала плечи и руки: если разжать пальцы, то унесет. Майя зажмурилась и, медленно перехватывая канат, опустилась в глубину. Виски ломило, под глазами наливалась глухая боль. Майя нащупала якорное веретено; по лицу и плечам скользнули прутья, будто рой длинноногих букашек, – ну конечно же, лапа якоря зацепилась за толстую ветку притопленного дерева, впритык, как пальцы, сомкнутые на ручке лукошка. Хорошо хоть в древесину не вонзилась! Воздуха не хватает! Сейчас бы вздохнуть! Надо отвести ветку в сторону, высвободить лапу, тяни, толкай! О великий Крэн, я тону! Воздуха мне, воздуха! Тут ветка подалась, лапа отцепилась, и якорь резким рывком ушел вверх. Майя ухватилась за него обеими руками и почувствовала, как ее тянет на поверхность.
Голова и плечи оказались над водой. Майя вдохнула полной грудью – все, можно дышать.
Байуб-Оталь и Зан-Керель схватили ее под руки и выволокли на палубу. С полминуты Майя лежала без сил, фыркая и отплевываясь, а потом встала.
– Что происходит? Кто у руля?
