Это было первый раз, когда новые одноклассники искренне и открыто среагировали на ее реплику. До того момента, была попытка пошутить на счет неприкасаемости Майи для всесильного отдела. В конце концов, долгое время ей счастливо удавалось счастливо избегать его внимания. Но шутка не успела набрать популярность, канцелярия добралась и до нее. Те, кто создавали формуляр и программу контроля заполнения, были несомненно талантливыми личностями. Они предусмотрели возможные варианты обязательных ответов практически на все сто тридцать семь вопросов. Ну кому в здравом уме и твердой памяти может прийти в голову мысль, что среди учеников элитной дворцовой школы одной из крупнейших империй Объединенных миров и входящей в десятку самых дорогих школ, вдруг появится РАБЫНЯ? Создатели формуляра точно были в своем уме и на память не жаловались. Наверняка даже были трезвыми. Ибо программа контроля для начала пропустила только ввод полного имени. На следующем вопросе программа просто зависла. Естественно вопрос касался социального статуса. После третьей попытки перезапуска формуляра, сдалась канцелярия.
Милый голосок, не включая видеосвязь и прямо через учебный монитор, потребовал от ученицы Майи прекратить баловаться и продолжить заполнение по правилам. Выяснив проблему, голосок тут же попробовал наехать на шутника. Это показало, что девица с той стороны вообще не в теме, и даже не контролирует камеру в классе. Большие круглые глаза наглой Майи, вызвали первые сдавленные смешки, наблюдавших начало баталии одноклассников и заинтриговал остальных. Даже Иллис оторвалась от чтения чего-то присланного Виртом и удивленно вскинула бровки. До сих пор ее подругу еще не обвиняли в ложном присвоении себе титула личной рабыни принцессы. А обвинение тех, кто это делает в скудости ума, даже умилило.
А Майя как-то не часто пересекалась с молоденькими знатными девушками, устроенными или точнее благословленными родственниками на столь благородное и великое дело, как предоставление формуляров ученикам для заполнения. Так что у нее оказалось много вопросов к формуляру. Как выяснилось, милый голосок мог иметь множество интонаций от оскорбленных до возмущенных, но дать внятный ответ, что отвечать рабыне на вопрос о собственности, правовом положении и прочем она не может. Программный контроль послушно зависал на сообщении о том, что она сама является собственностью, что за нее платит не опекун а хозяин, точнее мать хозяйки. Что вместо родителей, по всем претензиям надо обращаться к ее однокласснице, ее высочеству. А на повторном вводе информации, что ученицу в школе может сопровождать принцесса и вовсе попыталась захватить все вычислительные мощности школы для определения логичности данного утверждения. Все это началось еще перед первым уроком и прерывалось только на время уроков. Снять проблемного ученика с уроков канцелярии никто и никто и не подумал позволить. Ее величество оплачивала часы рабыни по ставке своей дочери. И такое нарушение грозило весьма плотными контактами с финансовым отделом императорской семьи.
Класс на переменах получил бесплатное представление и с удовольствием наблюдал развернувшуюся битву, слушая ответы растерявшихся клерков. Их попытки вывернуться и завести в очередной пункт ответ, который не предусмотрен списком поражали даже превратившихся в зрителей учителей. Помогать ненавистному отделу никто из них не спешил. А внесение исправлений в программу формуляра все же требовало времени. Пусть и по пять минут. Но ведь вопросов больше ста! И пригласить ученицу в канцелярию нельзя. С занятий ее не отпустят, после занятий не положено. Вот и проходилось биться вызванному программисту по мере поступления проблем. То есть над каждым вопросом.
Майя и до этого момента пребывала в блаженном убеждении, что выполнимость любой миссии зависит от профессионализма и образования ее выполняющих. О чем на третьей перемене, в конце сего подвига, в сердцах и сообщила на весь класс, а значит и на всю школу. Сразу после возмущений о попранных правах почившей мухи. И без перехода пожелала возникшей на экране вместо формуляра возмущенной девушке и дальше вершить сей беспрецедентный подвиг, ни в коем случае не пытаясь научиться пользоваться клавиатурой. Тогда, а особенно если не пытаться повторить школьный курс правописания, ее миссия несомненно останется в веках. Просто не сможет от туда выбраться в архив, как невыполненная. Причем все это было сказано не повышая тона и в предельно вежливых выражениях. Даже непереводимые диалекты не использовались.
Героическое крашенно-белокурое создание тогда, почему-то обиделось, возмущенно приоткрыло ротик и возмущенно озвучило титул и должность своего папы-барона.
