Андершафт(широко раскрывает глаза, у него точно гора с плеч свалилась). Ах вот как! Но в таком случае...
Леди Бритомарт. Оружейный завод — не торговля, Стивен. Это деловое предприятие.
Стивен. Я не намереваюсь стать дельцом какого бы то ни было рода. У меня нет ни способностей, ни склонности к делам. Я намерен посвятить себя политике.
Андерщафт(вставая). Мой милый мальчик, какое облегчение это слышать! Надеюсь, что и страна имеет все основания радоваться. Я боялся, что ты сочтешь себя обойденным и обиженным.
(Делает движение навстречу Стивену, словно для того, чтобы пожать ему руку.)
Леди Бритомарт(вставая, чтобы вмешаться). Стивен, я не позволю тебе выбросить за окно такое огромное состояние.
Стивен(сухо). Мама, перестаньте обращаться со мной как с ребенком, прошу вас.
Леди Бритомарт, глубоко оскорбленная тоном Стивена, отстраняется от него.
До вчерашнего вечера я не принимал всерьез вашего отношения ко мне, так как думал, что и у вас это не серьезно. А теперь я вижу, что вы намеренно держали меня в неведении относительно того, что должны были объяснить мне много лет тому назад. Я чувствую себя оскорбленным и обиженным. В дальнейшем я предпочту обсуждать мои планы с отцом, как следует между мужчинами.
Леди Бритомарт. Стивен! (Садится снова, и глаза ее наполняются слезами.)
Андершафт(серьезно и сочувственно). Видишь ли, милая, только со взрослыми мужчинами можно обращаться, как с малыми детьми.
Стивен. Я очень сожалею, мама, что вы меня заставили...
Андершафт(останавливает его). Да-да-да-да. Все это хорошо, Стивен. Она не станет больше вмешиваться в твои дела; ты добился свободы, получил ключ от парадной двери. Не подчеркивай этого и ни в коем случае не оправдывайся. (Садится снова.) А теперь поговорим о твоем будущем, как следует между мужчинами... Извини меня, Бидди: между двумя мужчинами и женщиной.
Леди Бритомарт(которая уже взяла себя в руки). Я очень хорошо понимаю, Стивен. Пожалуйста, иди своей дорогой, если чувствуешь себя достаточно сильным.
Стивен садится за письменный стол с видом человека, предъявляющего права на совершеннолетие.
Андершафт. Итак, решено: ты отказываешься от всяких претензий на оружейный завод.
Стивен. Надеюсь, решено, что я знать не хочу этого завода
Андершафт. Ну, ну! Нечего так дуться; это мальчишество. Свободный человек должен быть великодушным. Kpoме того, я обязан помочь тебе на первых порах, дать реванш за то, что лишил тебя наследства. Не сразу же ты станешь премьером. Может быть, у тебя есть к чему-нибудь склонность? К литературе, искусству и так далее?
Стивен. Слава богу, я, кажется, ничем не похож на богему ни по внешности, ни по характеру.
Андершафт. Может быть, ты философ, а?
Стивен. У меня нет таких смешных претензий.
Андершафт. Вот именно. Ну что ж, остаются армия, флот, церковь, суд. В суде требуются кое-какие способности. Не попробовать ли суд?
Стивен. Я не изучал юриспруденции. И пожалуй, у меня нет нужной энергии, — кажется, так юристы называют свою вульгарную назойливость, — чтобы вести дела успешно.
Андершафт. Положение довольно затруднительное, Стивен. Почти ничего не осталось, кроме сцены, а?
Стивен нетерпеливо отмахивается.
Ну, ну, ведь есть же что-нибудь такое, что ты любишь или знаешь?
Стивен(встает и смотрит на отца упорным взглядом). Я знаю разницу между добром и злом.
Андершафт(развеселившись до чрезвычайности). Да что ты говоришь? Как? Нет способностей к делам, знания законов, склонности к искусству, никаких претензий на звание философа, — нет ничего, кроме знания тайны, которая ставила в тупик всех философов, всех законоведов, всех практических деятелей и погубила почти всех людей искусства, — тайны добра и зла. Ну, милый мой, да ты гений, мастер из мастеров, прямо бог! И это в двадцать четыре года!
Стивен(с трудом сдерживая раздражение). Вам угодно шутить. Я претендую только на то, на что по праву рождения может претендовать каждый английский джентльмен. (В раздражении садится на место.)
