Офицеры недоуменно переглянулись, и только один Мышлаевский, знавший почему пан Казимир заговорил о Москве, остался невозмутимо спокойным.
– Да, да, с Москвой… – подтвердил пан Казимир. – Располагаю сведениями, что Лондонское правительство намерено вступить в переговоры с русскими на предмет военного соглашения.
Выждав эффектную паузу, пан Казимир распорядился:
– Поручику Вуксу отдыхать. Поручику Рыбчинскому выйти на ближайшую магистраль, где могут быть русские и установить с ними связь. Нас пока представить только как польский отряд, желающий бороться с немцами. Смею надеяться, с такими предложениями к русскому командованию уже обращались, – добавил пан Казимир и ладонью, словно стараясь упрятать, закрыл на карте район базы…
После июньской выброски Петро, к своему удивлению, был отправлен в распоряжение Лянддинста, или сельской полиции, формировавшейся в целях охраны имущества совхозов и прочего сельскохозяйственного добра.
Управление этого самого Лянддинста было почти на окраине, так что Петру пришлось топать через весь город к старым царским казармам. Здесь на плацу человек тридцать «хлопцив» в пошитой на австрийский манер форме и касках, с нарисованным «жовто-блакитным» щитом, били сапогами по утрамбованной годами земле и самозабвенно горланили:
Под дружное гаканье старательно вышагивавших «хлопцев» Петро спокойно миновал плац и, сориентировавшись, направился к маленькому флигелю, в котором, судя по желтой кирпичной дорожке и часовому у входа, должно было размещаться управление.
Петро не ошибся. Здесь еще только размещались, и захлопотанный дежурный, просто махнув рукой, показал комнату, куда следовало идти. Меланюк приоткрыл дверь и, увидев стоявшего к нему спиной человека в «цивильной» рубашке, недоуменно начал:
– Я перепрошую… – но как только хозяин кабинета повернул к нему голову, Петро радостно вскрикнул: – Пане инженер! Пане Длугий, доброго дня, то ж я, Меланюк…
– Вижу что Меланюк.
Длугий потянул к себе висевший на спинке стула мундир. Едва разглядев крученые погоны, Петро вытянулся и гаркнул:
– Герр гауптман! Прибув за призначенням! До Лянддинста!
– Ага, будешь теперь сельхоздобро охранять…
Длугий усмехнулся, надел мундир, взял лежавшую с края стола папку и сел. Небрежно полистав бумаги, он откинулся на спинку стула.
– Вообще-то тобой довольны, пан Меланюк, – Длугий хитро прищурился – Чи може герр Меланюк, а?
– Шуткуете, герр гауптман… Мене, якщо називати, треба «г» на «х» змінювати…
Длугий совсем завалился на спину и громко захохотал:
– Молодец! Знать свое место в нашем деле – большой плюс. – Длугий резко оборвал смех. – Интересуюсь, как ты свое будущее представляешь?
Петро никак не мог понять, чего от него хочет Длугий, и подобрался.
– Це що ви маете… На зараз?
– На потом. Как через пару месяцев большевиков расколотим.
– А чого ж тут думати? – Петро хитро прищурился. – Як ви, наприклад, пане гауптман, будете у маетку, то я б хотел хуторочек, од вас десь неподалик…
– Хуторок-то небось с трактором? – улыбнулся Длугий.
– Та навищо? Мени б коней! Дви запряжки…
– А то и три! – Длугий коротко хохотнул, и его настроение неуловимо сменилось. – Ну а до своих, украинских панив, ты как?
– До яких? – Меланюк нутром почуял опасность вопроса.
– А до тех, что друг другу «пиф-паф» делают?
– А до тих, я перепрошую, я видношення не маю…
От плохо скрытого внутреннего волнения на лице Меланюка выкатились желваки.
– При чем тут отношение! – неожиданно рассердился Длугий. – Меня интересует, чья работа? У вас об этом что говорят?
– Я перепрошую… – на всякий случай Петро еще потянул время. – Герр гауптман спрашивают про Лемика?
– Наконец-то дошло! – Стул Длугого, качавшийся на ножках, с треском хлопнулся на место. – Ну?..
Петро подавил едва не вырвавшийся вздох облегчения и начал:
– Я на це зважую, що то робота красных симпатыкив…
– Почему?
– Так звисно ж чому… Наши хлопци всих тих бильшовикив, що залишилися, того… – Петро как топором подрубил воздух ладонью. – Мы их, ясное дело, знали, але й воны нас теж. От може, хтось прослидкував та й решил помстытыся…
Петро замолчал и преданно посмотрел на Длугого. Он понимал, что говорит убедительно, и не поверить ему можно только зная больше.
– Так, так, так… – Длугий застучал пальцами по столу. – Таки «маєшь рацію, маєшь»… Ладно. А как до «самостийной», отношение?
Петро помолчал, собираясь с мыслями.
– До самостийной Украины? – Петро преданно посмотрел на Длугого. – Як на мене, то вважаю що спочатку войну треба кинчиты…
– Ну что, скажу – молодец! Я в тебе не ошибся. – Длугий хлопнул ладонью по папке. – Я тебя сюда вызвал, и будешь работать у меня. Ну и про панов-самостийников рассказывать тоже. Понял?
– Так точно, понял… – Петро немного замялся. – Выходить, тепер я тильки вам подчиненный?
– Не только. Управлению ландвирта тоже.
