Укрывшись в молодом дубнячке, Малевич почти час присматривался к невзрачной хатке, отмежевавшейся от плохо обработанного поля жердяной оградой. Не заметив ничего подозрительного, он выбрался из укрытия и, на всякий случай держась ближе к опушке, подошел к хутору.
Дальше, за безымянным болотистым ручейком, поля расширялись, и там потемневшими шапками грудились соломенные крыши другого хутора. Людей ни в поле, ни возле хат не было, и только над дальней крышей растекающейся синеватой струйкой вился дымок.
Убедившись, что никакая опасность ему не угрожает, Малевич поднял попавшуюся под руку палку и громко постучал ею по врытому в землю столбику. Потом, нагнувшись, той же палкой принялся старательно счищать налипшую на постолы грязь.
Расчет оказался верным. Некрашеная дверь хаты скрипнула, и на «ганок» вышел мужик в галычанском киптарике[17]. Не спуская с Малевича настороженного взгляда, он неторопливо сошел со ступенек и приблизился к ограде.
Малевич отбросил ненужную теперь палку и выпрямился. Явное нежелание хозяина здороваться первым, непривычный для этих мест «ганок» и карпатская вышивка безрукавки заставили Малевича прибегнуть к галицкому обращению.
– Добрый день, вуйку, то не вы часом Панасюк будете?
– Добры день… – пристальный взгляд хозяина задержался на стволе «драгуни». – Ну я Панасюк…
В ответе хозяина Малевич не уловил ожидавшегося галицийского выговора и ругнул себя за неосмотрительность. Теперь не оставалось ничего другого, как задать вопрос «в лоб».
– А скажить, люди що в лиси ховаються, до вас часом не ходят?
На какой-то миг в глазах Панасюка промелькнул испуг, но он тут же еще сильнее «набычился».
– А то вы… вуйку… часом, не с полиции будете?..
Малевич сразу отметил, что Панасюк не побоялся отплатить ему той же монетой, и улыбнулся.
– Я-то нет… а вот на той стежке, по которой они до тебя ходят, полицаи их сегодня ждать собираются…
– Это про какую такую стежку вы мову ведете, га?..
– Не знаю, я по ней не ходил, а вот солтыс ваш выследил, понял?
– Заждить, заждить… – Панасюк не сумел скрыть беспокойства. – А вы про це звидки знаете?
– Сорока на хвосте принесла, – Малевич дружески подмигнул хозяину и, уже поняв, что попал в точку, добавил: – Вот так-то, Бирюк…
Панасюк оторопел и молча смотрел на Малевича, который спокойно поправил винтовочный погон и, всем своим видом демонстрируя конец разговора, шагнул в сторону. Хозяин, никак не ожидавший такого оборота, засуетился.
– Да зачекайте же, зачекайте… Вы сами-то хто будете?
– Я?.. – Малевич приостановился и вдруг вспомнив солнечный взгорбок, с усмешкой ответил: – Лещина.
– А чого я вам маю вириты?
– Ты лучше-ка слова мои проверь, а то жаль будет, если полицаям попадетесь.
Сейчас Малевичу незачем было затягивать разговор и, оставив недоумевающего Панасюка у ограды, он повернулся и не спеша пошел назад на опушку. Позже, когда Малевич оглянулся, Панасюка возле ограды уже не было.
Вернувшись в тот же самый дубняк, Малевич сел на замшелую колоду, поставил «драгуну» между колен, устроился поудобнее и, посматривая через поле на Бирюков хутор, задумался. Он понимал, с налета у него ничего не вышло. Панасюк вряд ли ему поверил, и надо было хотя бы выждать.
Придя к такому выводу, Малевич начал подумывать, не пойти ли ему к Бирюку на ночь, и тут внезапно хлестнувший со стороны хутора выстрел заставил его вскочить с места. Из леса, с одной стороны подходившего к самой хате Панасюка, одна за другой начали выбегать черные фигурки, и уже на глазах Малевича трое цивильных, выскочив из хаты, перепрыгнули ограду и стремгав понеслись через поле.
Полицаи, оказавшиеся чуть сбоку, явно стремились захватить беглецов живьем и, охватывая поле дугой, время от времени палили в воздух. Но неподстегнутые полы шинелей и амуниция мешали им бежать по пахоте, и задуманная петля не получалась.
Малевич, понимая, что пальба в воздух вот-вот прекратится, быстро занял позицию и напрягся. Буквально в следующую секунду один из преследователей умело припал на колено, и темная черточка его винтовки вытянулась горизонтально.
Поймав в прицел замершую черношинельную фигурку, Малевич мягко, стараясь не завалить мушку, нажал спуск. «Драгунка» сильно ударила в плечо, стоявший на колене вскинулся и, наверняка задетый пулей, закрутился на месте.
Полицаи сразу сбились с темпа и один за другим распластались на пахоте. Замешательство оказалось недолгим, но, пока преследователи пришли в себя, беглецы один за другим скрылись в дубняке.
Малевич, все время следивший за Панасюком, выскочил из своего укрытия и кинулся за ним.
– Бирюк, это я!..
Оглянувшись на бегу, Панасюк резко остановился. Не давая ему опомниться, Малевич выкрикнул:
– С тобой кто?
– А це вы… – Бирюк наконец-то узнал Малевича и тяжело, хватая ртом воздух, ответил: – Хлопцы… З сильрады…
Бешеная гонка явно далась ему нелегко. Бирюк с трудом перевел дух, внимательно посмотрел на Малевича и неожиданно попросил:
– Ссадить-но ще одного…
