Полковник шагнул вперед, обвел собравшихся неулыбчивым взглядом и повернулся к Малевичу.
– Я с товарищами в деле знакомиться буду… Дальше куда?
– Сюда, – Малевич показал на светящийся вход в землянку.
Однако войти туда ни он, ни Малевич не успели. Брезент на двери откинулся, и навстречу им выскочил Усенко.
– Товарищ полковник, разрешите доложить…
– Не разрешаю! – полковник шагнул вперед и на глазах у всех обнял капитана Усенко…
Семилинейная керосиновая лампа после лесного мрака казалась непривычно яркой и, уж, во всяком случае, давала возможность разглядеть все закоулки землянки. Обойдя в дверях полковника и Усенко, Малевич шагнул внутрь и, едва увидев человека, потерянно сидевшего на топчане, буквально рванулся к нему.
– Петро! Пришел наконец!
Малевич, на радостях тискавший Меланюка, не сразу понял его состояние, и только когда Петро как-то вяло отстранился, испуганно спросил:
– Ты чего это? Чего, а?..
– Выселки… – безжизненно отозвался Меланюк и вдруг, припав к Малевичу, затрясся от беззвучных рыданий, взахлеб выкрикивая: – Товаришу комиссар!.. Батечку ридный!.. Не можу я бильш, не можу… Визьмить-но мене до себе вид тих песиголовцив!..
Полковник, вошедший следом, секунду наблюдал за странной сценой и вдруг резче, чем следовало, приказал:
– Прекратить истерику!
Этот окрик возмутил Малевича. Еще по пути, слыша рядом скрип новенькой амуниции, он не сумел побороть предубеждения к полковнику, странным образом вызванного его новенькими погонами, и только сейчас сорвался:
– Ты эту пыху погонную брось!
– В чем дело, комиссар? – Никак не ожидавший такой отповеди полковник удивился. – Тебе что, погоны мои не нравятся?
– Мне те, кто за погоны воюют, не нравятся… – Малевич легко подхватил Меланюка и повел к выходу. – Мы погуляем малость. Охолонуть надо. Всем… А что до погон, то есть один такой, «друг Розенберга»… Вон, капитан объяснит…
Едва Малевич и Меланюк вышли, полковник повернулся к Усенко.
– О ком это он?
– Да есть тут у нас на связи пан Лечицкий, из бывших…
Усенко, чтобы как-то сгладить неприятный инцедент, хотел было пуститься в объяснения, но полковник остановил его:
– А этот парень истеричный, кто?
– Эльд. – Хотел этого Усенко или нет, но в его в голосе послышалось осуждение. – Тот самый.
– Да, неладно получилось… – Полковник прошел в глубь землянки и остановился возле стола. – Сильно он сдал, выходит. Правда, давно работает…
– Не это главное. Тут у нас такое… Украинцы с поляками насмерть режутся. Рассказать и то жутко…
– Слышал… – полковник кивнул.
– А он видел… – в тон ему отозвался Усенко.
– Ругаешь? Ну и правильно, только войны без крови не бывает, и всем на чью-то сторону вставать придется…
Полковник тряхнул плечами, как бы сбрасывая невидимый груз и, казалось бы, без всякой связи с предыдущим сказал:
– Я, как тебя тут встретил, подумал: вот ведь судьба крутит, третий раз встречаемся и как… Первый раз водку пили, второй радиобандуру вспоминали, а теперь вот такой камуфлет…
– А я, товарищ полковник, все снегирей вспоминаю, – Усенко улыбнулся. – Там, на московской даче.
– Снегирей, говоришь… – Полковник пролез на лавку, придвинутую к столу, сел и предложил: – Давай, садись, капитан, мне с тобой кой о чем поговорить надо.
– Так я, может, комиссара и Эльда позову, а то неудобно…
– С ними потом! – отмахнулся полковник. – У меня к тебе разговор, с глазу на глаз.
– Ну, если так… – Усенко присел к столу. – Слушаю.
– Есть данные, капитан… – чувствовалось, что полковник с трудом подыскивает слова. – Да нет, скажем, сомнения… В общем, скажи прямо, что там у тебя с приземлением вышло?
– Вон оно что…
Усенко вздрогнул и слегка побледнел. Нет, такого вопроса он не ожидал, и сейчас ему срочно приходилось решить, что рассказывать. Говорить о побеге было никак нельзя. Капитан слишком хорошо знал, чем может кончиться такой откровенный рассказ.
– Ну что сказать вам, товарищ полковник… Хреновое приземление… Разбился я сильно…
– А подробней?
– Подробней?.. – внезапно возникшая злость придала капитану уверенности. – Можно. Сначала с размаху об дерево, потом, как стропы отстегнул, кувырком сверху. В общем, без сознания был. Потом еле-еле рачки уполз оттуда. Автомат не нашел, вещмешок бросил, один ТТ, что за пазухой был, остался…
Говоря о ТТ, Усенко сознательно врал. Этот пистолет, без бойка и возвратной пружины, отремонтированный уже в лагере, принес ему Пентык, и как раз это подтверждало его слова. Немцы, завербовав капитана, уж наверняка возвратили бы ему все до мелочи…
Видимо, та же мысль пришла и полковнику, потому что уже совсем с другой интонацией, почти дружески, он спросил:
– А как до Малевича добрался?
– Поляка знакомого встретил, он и выручил. Потом сюда, в лагерь, Эльд привез, да остальное вы знаете…
– Знаю, знаю… Везет тебе на поляков! – рассмеялся полковник и, видимо, только теперь удостоверившись, что все в порядке, перешел к делу: – Ты сообщал, у тебя с тем самым поляком, который майор, контакт установлен?
– Установлен, – Усенко кивнул. – Пан Дембицкий, теперь майор Вепш, фигура значительная. В ту войну служил в русской армии.
