Когда она вошла в просторную гостиную, Мин сидел к ней спиной на диване, обитом тем же красным бархатом, что и стулья в ротонде, и были видны только его черные волосы, поредевшие на макушке, и большие наушники, закрывавшие уши. Зато огромный телеэкран на стене был виден прекрасно. Он был вправлен в золоченую раму и вмонтирован в библиотеку, где стояло не меньше нескольких тысяч книг. Остальная часть гостиной выглядела соответствующе и представляла собой точную копию дворца эпохи Ренессанса. С потолка с кессонами свешивались венецианские люстры; на стенах, точно так же расписанных под мрамор, висели картины мастеров пятнадцатого и шестнадцатого веков. Мойра узнала полотна Мантеньи, Карпаччо, Боттичелли. Неужели подлинники? Она вспомнила, как Джулиус однажды сказал ей: все больше и больше шедевров западного искусства перекочевывают в Китай. Перед Мином стоял низкий стол, огромный, как бассейн, а по бокам еще два дивана, и выходило, что вместе с тем, на котором сидел Мин, они образовывали букву U.
Роскошью эта комната превосходила все, куда ей случалось здесь заходить. Мойра внимательно вгляделась в огромный экран и удивилась рекламе такого же гигантского телевизора австралийской компании, претендующей производить самые большие в мире экраны, C Seed 262. Должно быть, Мин смотрел документальный фильм. На кадрах появлялись бюсты, картины, статуи, гравюры… Она узнала "Медею" Делакруа, Ромула и Рема под волчицей, сюжет "Избиение младенцев". Потом пошли ужасные лица Аттилы, Калигулы, Тамерлана, какого-то древнего китайца, имени которого Мойра не знала, но на нем была каска с плюмажем, и смотрелся он очень свирепо. Там были Торквемада, Фернандо Кортес, маркиз де Сад и Леопольд Второй, бельгийский король-работорговец. Размер экрана делал эту мрачную галерею еще более впечатляющей. За галереей показались афиши "Носферату" Мурнау[404] и фильмов Фрица Ланга[405], а потом кадры об "Энола Гэй"[406]…
Мойра кашлянула, и Мин слегка вздрогнул. Он повернулся к ней, и брови его поползли вверх. На нем были просторные черные брюки, бордовая туника, вышитая по подолу, и шелковый шейный платок. При взгляде на Мойру глаза его сузились.
— Ева, выключи телевизор, — сказал он, вставая. Потом еле заметно улыбнулся. — Не спится?
— Вам тоже.
Его улыбка стала шире.
— Я сплю не более трех часов. В мире слишком много всего, что надо сделать, увидеть, узнать и изобрести. Я оставляю сон тем, кто ничего не изобретает, не создает и не открывает… Что вам угодно?
Мойра нашла последнюю ремарку несколько надменной, но от комментариев воздержалась.
— Вы сказали мне, что я получу доступ ко всей информации, — начала она.
— Совершенно верно.
— Это не так.
— В каком смысле?
— У меня нет доступа к вашим данным.
Он бросил на нее недобрый взгляд, потом улыбка снова заиграла на его лице.
— К моим данным?
— Да, к вашим данным.
— Вы полагаете, что я хочу навредить собственному изобретению? Ведь DEUS’а создал я. — На миг он замолчал, затем бросил вызывающе: — А может быть, вы считаете меня убийцей?
— Нет, я нашла убийцу, — парировала Мойра, пристально глядя на Мина.
У того расширились зрачки, в них сверкнула искра.
— Что?
— Я знаю, кто убил тех девушек…
Он ошеломленно застыл.
— Вы в этом уверены? — Голос его был уже совсем не тот, что раньше. Он явно не верил своим ушам.
— Да… эта информация была там… в данных… вы были правы. Достаточно было… порыться как следует.
Мин буквально ввинтился взглядом в глаза Мойры, и она с удивлением прочла в его взгляде восхищение. Но и удивление, и сомнение. И недоверие. Открывая ей доступ ко всем файлам, он, конечно, надеялся, что у нее что-то получится, но в то же время по-настоящему в это не верил.
— И кто это?
— Ван Юнь.
Мин сощурил глаза, и Мойра увидела в них искорку скепсиса. Со стены на них смотрел Святой Себастьян, с мускулистым телом, пронзенным стрелами.
— Да Ван Юнь мухи не обидит, — сказал он.
Она рассказала обо всем, что нашла. Мин молча слушал и, казалось, был ошарашен.
— Может быть, он удалил эти данные по совсем другой причине…
— Не вижу, по какой.
— Я тоже, — согласился он. — Но это же просто чертовщина какая-то… — Покачал головой и тихо произнес: — Ван Юнь… Невероятно.
Мойра не ответила.
— Он же образцовый сотрудник, — продолжил Мин. — Истинный китаец. Уважает все наши обычаи… Нет, поищите еще что-нибудь, что могло бы доказать его виновность. Я должен быть уверен, что здесь нет ошибки.
— Это он, — твердо сказала Мойра. — Нет никакой другой причины, по которой он уничтожил бы все свои данные именно в день и час преступлений.
Мин метался по гостиной между столом и диваном, уперев подбородок в грудь и заложив руки за спину.
— Мне остается только выяснить, кто вредил DEUS’у, — заметила Мойра. — Это может оказаться один и тот же человек, а может, был еще и другой.
Мин явно встревожился.
