К показу на телеканале «Россия» сериала «Шпионский роман»! ГЛАВНАЯ ПРЕМЬЕРА СЕЗОНА! Советские спецслужбы против иностранных разведок. Новые приключения легендарного контрразведчика Сталинской эпохи майора Пронина, вдохновившего Бориса Акунина на создание его «Шпионского романа» и одноименного телесериала. Шпионский боевик в лучших традициях жанра!Только что закончилась Великая Отечественная война, но на «невидимом фронте» перемирий не бывает. Английские агенты совместно с эстонскими нацистами готовят теракт во время джазового концерта Леонида Утесова, на котором должны присутствовать главы иностранных государств и сам Л.П. Берия. Под подозрение попадает даже знаменитый композитор Дунаевский… Но майор Пронин оправдает невинных и выведет заговорщиков на чистую воду! Майор Пронин «даст джазу» врагам народа, разгадает шпионский гамбит и предотвратит покушение на Берию! Майор Пронин на страже государственной безопасности СССР!
Мы предлагаем вашему вниманию одно из потаенных дел самого известного литературного чекиста СССР. Писатель Лев Сергеевич Овалов передал нам материалы этого первого послевоенного подвига майора Пронина – рукопись, которую составил сам легендарный майор.
Светлой памяти замечательного советского писателя
Льва Сергеевича Овалова мы посвящаем эту книгу.
Почти всю войну он провел в Прибалтике. И, конечно, не в кофейнях на узких улочках Риги и не на пляжах славного взморья… О подвигах разведчика майора Пронина вы, наверное, читали в романе Льва Овалова «Медная пуговица». В январе 1945-го прибалтийская миссия завершилась. Переместилась в область легенд, шпионских романов и учебников по истории разведки. Пронин впервые за четыре года прошелся по брусчатке Красной площади… Да, он зачем-то остановил автомобиль на площади Свердлова и отправился на главную площадь всего прогрессивного человечества. Василий Блаженный стоял в снежном тумане. Пронин посмотрел на припорошенный Мавзолей. Почетный караул на месте! Незыблем и спокоен. Главный пост победившей державы. Нет, еще не победившей. Побеждающей. Почти всех, кто похоронен здесь, у Кремлевской стены, Пронин знал лично. Ему жал руку Ленин. Дзержинский сделал из него чекиста. С Горьким он встречался на Капри, сопровождал писателя и в поездке на Беломорканал. Все это было как будто в другой жизни. До войны. Куранты на Спасской башне показывали без двенадцати восемь. В восемь пятнадцать Пронин должен быть на Лубянке, у генерала. Четыре года Пронин общался с Ковровым шифрограммами. И вот он снова пожмет руку командиру…
Пронин одет щеголевато: на нем твидовое пальто и меховое кепи. В Риге отличные портные! Сейчас он пройдет по улице Куйбышева. Эта пышная, нарядная улица стала за войну какой-то неприбранной. Ему необходимо пешком пройти по городу, который он защищал все эти годы в чужих краях. Редко ему доводилось говорить по-русски…
Протягивая пропуск охраннику, он пробурчал себе под нос: «Пронин, майор Пронин…»
Ковров сиял как начищенный тульский самовар. За войну он пополнел, но энергично выбежал из-за стола навстречу Пронину и улыбался, как двадцать пять лет назад, когда здесь, на Лубянке, праздновали победы над Деникиным и Колчаком.
– Ну, здравствуй, Иван Николаич! Немец ты наш!
Ковров обнимал и на все лады тормошил Пронина. Он сам заваривал чай, сам достал откуда-то коньяк, лимон, сушки и прыгал вокруг Пронина.
– Сколько же мы не виделись?
– С января сорок первого. Тогда я стал фельдфебелем Гашке.
– Своевременно, надо сказать… – Ковров не переставал улыбаться.
Коньяк уже темнел в тонких чайных стаканах. Они стоя выпили – без тоста. Просто встретились глаза, потом встретились стаканы – и без слов все было ясно.
Ковров уселся в кресло и показал на кресло Пронину.
– И как тебе Москва?
– Стоит родимая. И снегопады для нее снова важнее бомбежек…
Ковров снова наполнил стаканы.
– Давай за победу. Мы люди не суеверные. Теперь уже можно пить за победу. Знаешь, Иван Николаич, мне не верится, что прошло четыре года. Не четыре – сорок лет прошло! Все стало другим… Масштаб другой. Чувства, мысли, задачи… Все три раза поменялось. Вот тебе и четыре года.
– Ну, ты-то, товарищ Ковров, нисколько не поменялся. Может быть, не четыре года, а четыре дня? А я приехал из короткой командировки.
Ковров немного захмелел. Он уже в третий раз наполнил стаканы.
– Ты в Риге работал, как никто. Они не верили, что ты живым вернешься. Никто не верил, кроме меня! Ты по немцам прошелся как сто танков.
– Все мы воюем.
– Это точно. И наши мертвые.
Третий тост – не чокаясь.
Ковров знал про гибель Виктора Железнова – пронинского любимца. Генерал даже боялся назвать его имя в первом разговоре после разлуки. Захмелев, он быстро перескакивал с одной темы на другую:
– Ты, как всегда, гладко выбрит, хотя и с поезда. Как лорд английский! Они ведь теперь наши союзники.
Пронин усмехнулся:
– Да. А с недавних пор – еще и главные противники.
– О чем и речь. Немцы обречены. Мир делят три державы, и тут уж – кто кого переиграет. Кто возьмет Берлин. Кто кому силу покажет. Ты нам нужен на главном фронте. Нам нужны все английские и все американские следы в прибалтийском фашистском отребье. Ты и так уже нас хорошо сориентировал и по англичанам, и по американцам. А теперь пора возвращаться в контрразведку. Я тебе уже надоел со своим коньяком. Отдыхай от немцев, от меня, от латышей. Две недели отдыхай.
