Солнце поднялось над горизонтом, и длинные, чёрные тени стволов деревьев придали лесу полосатый сюрреалистический вид. Джеку временами казалось, что он сидит на спине огромного шмеля, настолько резкими были переходы от солнечно-жёлтого к глубокому тёмному, почти чёрному. Далеко впереди сорвалась с ветки сорока и полетела над кронами, истошно вопя о том, что Устинов обманул и пришёл в лес не один. Впрочем, Жора это и так знал. Неудивительно, если учитывать ту отвратительную сцену, что случилась утром.
Уходил он с тяжёлым сердцем, оставляя троих друзей привязанными к стульям. Прямо перед Злобным, Африкой и Твидом устроились двое бойцов мистера Джастинса баюкая на коленях револьверы.
— Я должен обезопасить нашу сделку, Жорик, — заявил тогда Устинов. — Поэтому нужно быть уверенным, что тот же Злобный не сорвётся и не кинется в лес тебе на помощь.
— А моё слово для тебя уже ничего не значит? — угрюмо прогудел Олег.
— Добрым словом и револьвером можно добиться большего, чем одним добрым словом, — не к месту процитировал Пётр. Четверо его горилл с готовностью изобразили смех.
Ещё двое бойцов остались контролировать женщин. Точнее, двоих из них — Консуэло Вандербильт и Галиолали. Амалия спала в другой комнате, с Джеком, поэтому на неё не обратили особого внимания. Глава отделения агентства Пинкертона лично собрал всю женскую верхнюю одежду и свалил её кучей в комнате с привязанными мужчинами.
— Я делаю это для вашей же безопасности, — неискренне улыбаясь, объяснял Джастинс, — а то вдруг Злобный решит, что лучше, чтобы девочка никому не досталась.
И в итоге Сицкому, сидя в глубокой тени ствола гинкго, приходилось думать не только об успехе предстоящей маленькой войны, но и о безопасности своей женщины и друзей. Из-за этого не получалось до конца сосредоточиться, и ореховый шип, которым он старательно дырявил сосновую ветку, расколотую пополам, уже второй раз соскальзывал, норовя проколоть ладонь. Наконец, работа была закончена. Жора с удовлетворением постучал веткой по колену. Шип торчал где-то на сантиметр и выпадать не собирался. Он аккуратно уложил конструкцию с свежевырытую ямку. Сверху пристроил патрон от старого игольчатого ружья пулей вверх. После старательно расчистил узкую, не шире полуметра, дорожку, и вдавил сверху на острие пули ветвь с рогулькой. Отошёл на шаг, присмотрелся. Вроде, ничего. Лежит себе сушнина и лежит.
Взять гранат, даже примитивных, вроде тех самоделок, что использовал Злобный, не получилось. Приходилось изображать, что он верит в четность поединка Устинова. Ага. Как бы не так. Уже здесь, в лесу заметил не меньше полувзвода поддержки. Все, как один, в серых незаметных куртках, с револьверами. Двое даже взяли Винчестеры. Вот такое честное единоборство. Как говорят нынешние земляки Устинова, «Ничего личного, только бизнес».
— Суки… — еле слышно произнёс Джек.
Ему-то винтовку никто не дал. Как же, всего лишь честное противостояние двух ганфайтеров. Хорошо хоть сгрёб горсть старых ещё игольчатых патронов. И вот сейчас устраивал из них простенькую ловушку во вьетнамском стиле. И не её одну.
Противник уже минут десять, как разбился в цепь и двигался в его сторону, постоянно сбиваясь в две, а то и одну колонну. Среди деревьев попадалось немало валежника, цепью особо не походишь. На этом он и решил сыграть.
Была дурная мысль залезть на дерево повыше, но Жора её с негодованием отмёл. Так можно поступать, когда есть, кому прикрыть. А одному… Худо будет, если его высмотрят. Не слезть, не уйти по веткам. Так что работаем только в нижнем эшелоне.
Хорошо, что лес стоял вдоль берега реки, правда, обрывистого. Зато легко получилось надрать полоски ивовой коры и связать из них самую примитивную верёвку. Нужно было где-то семь метров, так что Джек решил не тратить время, а просто привязать друг к дружке длинные ленты, по пять в толщину. И сейчас изо всех сил натягивал их между деревьями.
— И… бесплатно отряд поскакал на… враг-г-га, — еле слышно бурчал себе под нос Сицкий. Ну привык он помогать себе голосом в делах, требующих заметных усилий. Поэтому… — Зав-вяза-х! — лась крова-а! — вая драка. Фу-ух.
Ивовая лента тянулась прямо по земле, совершенно теряясь на фоне серой опавшей листвы. Осталось только…
— И боец молодо-о! — ой Вдруг поник голово-ой! Рабинови-и! — ча ранило в… спину.
Он сделал шаг назад и постарался высмотреть протянутую верёвку. Как раз вовремя. Цепи самодеятельных ганфайтеров до него метров сто. Можно успеть замаскироваться. И не забыть рубашку листьями натереть для зелёного оттенка. Ничего, Амалия потом постирает. Если, конечно, будет, что… Стоп! Не думать. Не думать. Будет. Он просто работает, и всё у него получится.
В это время Амалия подняла голову и оглядела комнату. Дура! Сидела целый час тут рыдала, как побитая собачонка. Ну посмотри на себя!
