— В фиолетовом сюртуке?
— Совершенно верно.
Толпа, замершая на время диалога, с рёвом двинулась в сторону вокзала. Бонтон мгновенно сориентировался, распахнул дверь и с улыбкой встал на входе.
— Прошу вас, уважаемая публика, — торжественно пропел он. — Вход доллар. С женщин и детей — полдоллара. Негры не допускаются.
Через час друзья возвращались в гостиницу и со смехом обсуждали только что прослушанную оперу.
— Вы зря смеётесь, джентльмены, — Амалия надменно задрала носик, умудряясь смотреть на здоровяка Злобного одновременно снизу-вверх и как бы сверху вниз. — Мне опера очень понравилась. Замечательная музыка, да и постановка не оставляет желать лучшего.
— Ага, — смеясь согласился Кулик. — Особенно, когда Онегин с Ленским пригнали стадо на ранчо к Лариным. Да и сцена дуэли не подкачала. Режиссёр явно изучил не одну схватку настоящих ганфайтеров.
— Я только не пойму, — подхватил Африка, — почему Татьяна в конце бросилась под паровоз.
— Потому что вы, все трое — бесчувственные снобы, джентльмены, — безжалостно резюмировала девушка. — Как можно было не растрогаться во время сцены президентского бала четвёртого июля, не понимаю. Мистер Рэд, а почему вы молчите? Можно подумать, вы в отличие от нас, смотрели не всемирно известную театральную труппу, а лекцию общества трезвости.
— Что вы, мисс Дуглас. Я впечатлён до глубины души. Автор явно имел какие-то сведения об оригинале. И мне жаль, что сведения эти оказались отрывочными.
— Да?! — Амалия подбоченясь посмотрела на самозваного критика. — Так, может, вы поведаете нам, как всё было на самом деле?
— Куда-а, куда-а. Куда вы удалились. Весны моей златые дни-и. — Африка пропел неожиданно мелодичным и отлично поставленным тенором, и девушка заслушалась, несмотря на то, что ни слова не поняла. А Юра продолжал. — Что день грядущий мне готовит? Его мой взор напрасно ловит. В глубокой мгле таится о-он…
— Чи гэпнусь я дрючком пропэртый, — низким баритоном подхватил Злобный. — Чи мымо пролунаэ вин…
Все трое разразились смехом.
— Но позвольте, джентльмены, — очнулась очарованная слушательница. — Ничего этого в опере не было!
— Это у Бонтона не было, Амалия, — пояснил Джек. — А у Пушкина было. И у Чайковского тоже. Но спорить не буду, эти актёры тоже пели хорошо.
Проснулся Джек рано, солнце только-только поднялось из-за горизонта. Натянул штаны, берцы, шляпу и спустился на первый этаж. Остальные путешественники ещё спали. Впрочем, не только они. Портье за стойкой также не оказалось, так что Жора решил сгонять в бар, заказать кофе на всех.
Йохан Белов уже стоял на посту, более того, встретил знакомца с улыбкой и за пару минут организовал небольшой медный чайник, полный напитка, сваренного по-немецки. Как раз нужной концентрации и сладости. Жора не выдержал, стрельнул на стойке чашку чуть больше напёрстка, плеснул себе и с удовольствием сделал первый за день глоток.
— Спасибо, дружище, — кивнул он бармену. — Именно то, что нужно.
— Не забудь вернуть чайник, — прогудел в ответ Йохан.
На обратном пути его остановил незнакомый голос.
— Джек Рэд?
Сицкий оглянулся. Посреди улицы стоял высокий мужчина в насквозь пропылённом плаще и такой же шляпе. Под расстёгнутым плащом виднелись две кобуры.
— Допустим, — неспешно ответил Жора. — Но кто вы и что вам от меня надо?
— Поверь, не пройдёт и минуты, как тебя перестанет беспокоить этот вопрос. Как, впрочем, и любой другой. Но я не стреляю в спину, поэтому держи.
Ганфайтер ловко выдернул револьвер с левого бедра и бросил Джеку. Тот даже не пошевелился, чтобы поймать. Лишь укоризненно глянул на смотрящее на него дуло второго Кольта.
— Ну уж нет, — помотал головой Рэд. — Я не пользуюсь непроверенным оружием. Если хочешь стреляться, то подожди, пока я схожу за своим.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и вошёл в дверь гостиницы. В номере оказалось пусто. Ни Злобного, ни Африки в кроватях не было. Рэд сдёрнул с крючка на стене пояс, застегнул его, не заморачиваясь остальными деталями одежды. Вынул Смит-Вессон, резко переломил его, проверяя наличие патронов, и вышел в коридор. Тяжесть сорок четвёртого русского придавала уверенности. Жаль только, что друзей найти так и не удалось.
Стрелок всё ещё стоял посреди улицы, но теперь он был не один. Шагах в двадцати за его спиной уже собиралась толпа. Жора остановился напротив и опустил правую руку. Противник медленно обвёл глазами периметр, затем без какой-либо команды мгновенно рванул кольт и нажал спуск. В этот момент Джек уже летел вперёд и вправо, наставив свой ствол на грудь противника. Выстрелы прогремели одновременно и неестественно громко. Ухо Джека обожгло. Опять левое, только ведь зажило, недовольно подумал Жора.
