- Ты ее любишь, - тихо сказал Коля, - я понял тебя. Вихрь.
- У тебя нет детей, тебе этого не понять. Ладно. Давай будем думать про Штирлица. Люди Седого подтвердили, что он - большая фигура.
- Эсэсовца, видимо, надо либо угробить, либо выкрасть. Таких нельзя пропускать.
- Видимо. Но это большая разница: выкрасть или ликвидировать. Ты "Французскую" гостиницу хорошо знаешь?
- Знаю.
- Туда имеют право входа цивильные?
- Я пройду.
- Не хвались, едучи на рать...
- Я пройду, - упрямо повторил Коля. - Для такого дела пройду.
- Тогда посмотри за ним денек. Теперь дальше. Седой работает по связи с тюрьмой.
- Нужны деньги?
- Да. Возможно, понадобятся.
- Достанем.
- Стоп. Я .поэтому и хотел поговорить с глазу на глаз. Ты держишь нити интенданта Курта и боевой группы плюс часть связей Седого. Если ты загремишь - мы провалим всю операцию. На экспроприацию, если она вообще будет нужна, должен пойти Богданов.
- Один?
- Зачем один... Ты подключишь к нему троих из твоей лесной боевой группы. Причем брать надо либо банк, либо магазин. Если мы пойдем на экспроприацию какого-нибудь склада или аптеки - можем засветиться на реализации. Что нового от интенданта?
- Он передал скучные данные - никаких сенсаций. Его, кстати, в Прагу переводят...
- Когда?
- Точно не знаю.
- Ничего. Он нам еще здесь пригодится.
- Звать Степана?
- Да.
Коля вышел в сени. Степан сидел под дверью, напряженно прислушиваясь к тревожной ночной тишине. Изредка завоет собака, станет от этого жутко и тоскливо, а потом снова тишина, особая тишина оккупации, когда каждая минута несет с собой ожидание выстрела, вопля, гибели.
ЗАКОНОМЕРНОСТЬ СЛУЧАЙНОСТЕЙ
У Седого в Варшаве до войны жил брат - известный в городе психиатр. У брата была дочь Мария. Когда отец погиб в тридцать девятом, она перебралась в Краков. Сначала она жила в доме у Седого, а когда он перешел на нелегальное положение, сняла себе комнату - от покойного отца осталась коллекция золотых монет и несколько подлинных средневековых гравюр, на это можно было жить. Некоторое время Мария работала в университете, но когда университет гитлеровцы закрыли - по их планам, в Польше должны были быть только начальные школы, - она стала работать переводчицей на железнодорожном узле. Здесь она познакомилась с Игнацием Домбровским, инженером. Сестра Игнация Домбровского Ирена была невозможно мила, по улице ей ходить трудно: все оглядывались, особенно немцы. Именно так, на улице, когда она возвращалась с работы (выучилась на медицинскую сестру), с ней познакомился Вацлав Шмит - по матери словак, по отцу немец, по должности помощник начальника тюрьмы.
Он ходил за Иреной два года - краснел, вздыхал, сох. Тетушка Шмита жила в Лозанне, там у нее был обувной магазин. Чтобы достать документы на выезд к тетушке - и ну вас, немцев, к черту с вашей тюрьмой, - ему нужно было тридцать тысяч марок.
- Здесь - нет, - сказала ему Ирена, - среди этого вашего скотства может быть все, но не может быть любви. Здесь мы никогда не будем вместе. Увези меня в Швейцарию, где не стреляют и где озера в горах, - я стану тебе женой.
- Я тебя увезу, а ты меня там бросишь.
- Поляки могут делать все, что угодно, - ответила Ирена, - только они не умеют нарушать данного слова.
- А деньги? Откуда я возьму столько денег?
После ареста Ани Седой пошел по всем своим связям: любыми путями ему нужно было выйти к тюрьме. Два дня прошли впустую. Утром, когда он встретился с племянницей, та сказала:
- Знаешь, ничего нельзя обещать наверняка, но встречу я тебе устрою. Насколько мне известно, человеку из тюрьмы, некоему Шмиту, для счастья с Иреной нужны деньги. Может быть, тебе поговорить с ним?
...Когда Шмит и Седой остались в комнате одни, Седой сказал:
- Я знаю вашу историю. Помогите мне, я помогу вам.
- Кто вы?
- Моя история похожа в некоторой степени на вашу. Я люблю женщину, женщина эта сидит в вашей тюрьме. Мне нужно, чтобы эта женщина была со мной, мы уедем в горы - там мои родители, а вы уедете в Швейцарию - там ваша тетушка.
- Как зовут женщину, которую вы любите?
Седой закурил, пустил к потолку дым, прищурился и ответил:
- Ее зовут русская радистка.
- Вы с ума сошли...
- Я не сошел с ума.
- Это невозможно.
- Отчего?
- Оттого, что мне дорога жизнь.
- Вы будете чисты.
- Каким образом?
- Сначала мне нужно ваше принципиальное согласие.
- Это невозможно...
- Хорошо. Допустим, вам поступает приказ - передать мою женщину для допроса ночью, когда вы дежурите. Бумага остается у вас, а вам следует только выполнить приказ.
- Это невозможно...
- Вы меня не так поняли. Я знаю, вам нужны деньги, чтобы уехать с Иреной в Швейцарию. Разве нет?
- Допустим.
- Я даю вам эти деньги. Я даю вам тридцать тысяч. Вы мне даете мою женщину.
- Нет... Это невозможно...
В комнату вошла Ирена - глазищи зеленые, длинные волосы на плечах, талия осиная. Она остановилась возле двери и сказала:
- Да, Вацлав. Не "нет", но "да".
Шмита прижало к стулу, лицо его засветилось, пальцами захрустел.
"Несчастный парень, - подумал Седой, - ни черта не соображает, весь под ней".
- Да, - повторил Шмит. - Но мне ваш план не до конца понятен...
