Молодой комбат самоходчиков, узнав о прорыве, немедленно предложил ударить в лоб немецкой группировке. Горячился, кричал о превосходстве классовой теории, а значит и техники над противником.
- Комбат, ты в настоящем бою когда-нибудь был? - Спросил Зиновий, охолаживая не в меру разошедшегося лейтенанта.
- Нет, - немного замешкавшись ответил тот, - а разве это имеет значение?
- Твою, героя, мать. - Скривился от его слов капитан, командир стрелковой роты. - Слышь, лейтенант, у твоей самоходки лобовая броня какая?
- Двадцать миллиметров. - Ответил растерянный комбат. - А что?
- А у немцев не меньше тридцати. - Ответил капитан. - А теперь посчитай с какого расстояния ты их сумеешь пробить? А с какого они тебя? - И разгораясь злостью на сосунка, из которого война ещe не выбила геройскую дурь, он продолжил. - А ещe, посчитай количество похоронок, которые тебе писать придeтся после этого геройского удара. Если, конечно, останешься живым. А ещe, заранее напиши похоронку своей матери, чтобы старлей не мучился, сочиняя еe.
Далее капитан перешeл на откровенный мат, высказывая всe, что он думает о припадочных героях, способных положить своих бойцов ради желания покрасоваться орденами. Зиновий не прерывал его. Капитан был прав. И если бы он не сказал это, пришлось бы это делать самому старшему лейтенанту Колобанову.
Растерянный лейтенант, совсем ещe пацан, получивший под командование батарею всего месяц назад, был лучшим по подготовке в училище, из которого их досрочно выпустили в конце апреля. Боевого опыта у него, конечно, не было. Их самоходный полк перебрасывали с одного участка фронта на другой, сохраняли, как последний резерв на крайний случай. И вот он настал. Полк раздeргали по батареям, разбросали по всем мало-мальски пригодным для движения танков дорогам в усиление ротам сороковой танковой бригады седьмого танкового корпуса.
Лейтенант не знал, что ему делать - то ли краснеть, то ли возмущаться. Умом он понимал, что капитан прав и сморозил он несусветную глупость, но ведь их в училище так воспитывали. Танковый бой должен быть наступательным, только в атаке можно победить врага. Не сдержавшись, он высказал всe это одним духом, обращаясь не столько к капитану-пехотинцу, сколько к молчавшему до сих пор танкисту.
- Можно, конечно, и так. Прямо в лоб! - Ответил ему командир танковой роты. - Но только если другого выхода не останется. Запомни, лейтенант, мы сюда не геройски помирать пришли, а нанести противнику как можно больше вреда. И делать это лучше из засады. Поэтому ты свои самоходки получше спрячешь, а если время будет, то и в землю закопаешь.
Лейтенант только кивал головой, мял руками шлемофон. Наконец, четко повернулся и пошел исполнять приказанное ему командиром.
- Что ты так на него набросился? - Спросил Зиновий пехотинца, когда они остались одни.
- Да был у меня на Финской такой вот герой. Поднял взвод в штыковую прямо на пулемeт. - Капитан поморщился от воспоминаний и даже сплюнул. - Ну, их, естественно, всех сразу и положили в снег, кого уже мeртвым, а кого только раненым. А пулемeт поливает так, что не подползти. Пока орудие подтащили и законопатили ему амбразуру, взвода считай уже нет. Одного этого героя живым и невредимым вытащили. Я его сгоряча пристрелить хотел, мол погиб вместе со всеми. Да тут, на беду, журналист какой-то в окопы припeрся. Ты же знаешь, они шпалами пообвешаются, а сами в военном деле ни черта не соображают.
Колобанов в свою очередь поморщился, приходилось и ему в похожей ситуации быть.
- Вот и этот ко мне сразу с вопросами: "Что этому герою за такой подвиг полагается?" - Продолжил свой рассказ капитан. - Ну, а я и ответил, что неплохо бы расстрелять перед строем за дурость.
Зиновий даже рассмеялся от такого поворота.
- Ну, хай, конечно, до небес. Меня из капитанов в лейтенанты, из ротного в взводные. Этому герою медаль за "подвиг". Правда, потом, когда военкор убрался, командир батальона заставил этого деятеля на каждого погибшего похоронку лично писать. А потом убрали его из полка куда-то.
- Как обычно с повышением. - Съязвил танкист. - Глядишь ещe нами командовать будет?
- Всe может быть. - Пожал плечами капитан. - А я, после того случая, таких вот героев не выношу.
- Ты присмотри за ним на всякий случай. - Попросил пехотинца Зиновий. - Держи его около своего КП, вдруг опять на геройство потянет.
- Ладно танкист, присмотрю. - Капитан пожал ему руку и поспешил распределять позиции своим взводам.
Выйдя к месту засады, танкисты взялись за лопаты, торопясь закопать КВ в землю. Это, пожалуй, единственная ситуация, когда жалеешь, что танк такой большой. Но земля на этот раз попалась мягкая, песчаная, работа спорилась и к моменту, когда на дороге появились мотоциклисты немецкой разведки, танк уже стоял, врытый в землю по самую башню.
