- Не спеши ты нас хоронить, - ответил ему капитан, - немцы тоже не железные. Сам видел в последнюю атаку еле шли, и залегли сразу, даже на автоматный огонь не подошли.
Гауптман Мильке, привалившись спиной к дереву, раздраженно смотрел на Солнце, которое чертовски медленно опускалось к горизонту. Гауптман устал от непрерывных атак, беготни и криков. С каждым разом солдат всe труднее было поднимать на русские пулемeты, в глазах у них плескался страх, и то, что они могли его пересиливать и вновь бежать на упрямые русские доты, было просто чудом. Но всему есть предел, и их пределом стала последняя, седьмая, атака. На этот раз они даже не дошли до дальности огня русских автоматов, которых у тех оказалось невероятно много. Ударили пулемeты, упали первые убитые и раненые, и солдаты, прихватив тех кто ещe подавал признаки жизни, оттянулись назад. Атака захлебнулась и на этот раз.
Батальон, уже к пятой атаке втянутый в бой почти полностью, за несколько часов боя потерял половину наличного состава убитыми и ранеными. Таких потерь они не несли никогда. Выбыли почти все офицеры, русские снайперы целенаправленно охотились на них, стоило только в цепи появиться офицерской фуражке. Тяжело ранен Вилли, которого удача хранила почти до конца, но и он получил свою долю свинца в грудь. Солдаты не оставили в поле командира, которого они уважали и любили, хотя нужно сказать, что русские не стреляли по раненым и тем, кто их вытаскивал. Они были честным противником, и самое главное - очень грозным противником. Сегодняшний бой окончательно убедил его в том, что нужно оттягиваться назад в Польшу, пока не поздно. Пока они только пощекотали русского медведя за шерстку и он сердито отмахнулся от них лапой. А что будет, когда он всерьeз разозлится? Гауптман поменял позу и посмотрел на своих солдат. Никто не рисковал встречаться с ним взглядом, каждый находил какое-либо срочное дело в стороне. Мильке понимал, что поднять их в ещe одну безнадeжную атаку он не сможет, да и не хочет, признался он сам себе. Генералам легко отдавать приказы, а ему теперь подписывать больше сотни сообщений о смерти за один день!
На шоссе показалась машина командира дивизии, гауптман встал, отряхнул и оправил форму и приготовился рапортовать. Генерал вышел из машины, окинул взглядом солдат, командира батальона, приготовившегося докладывать, и пошел сквозь придорожную лесополосу к заставе. Картина, которую он там увидел, потрясла его. Поле устланное телами солдат его дивизии, лениво чадящие танки и груда развалин на месте русской заставы.
- Вы взяли еe, гауптман? - спросил он.
- Никак нет, господин генерал, - хриплым голосом отрапортовал тот.
- Но почему, - удивился генерал, - там же уже ничего нет, только груда кирпича?
- Доты ещe целые, - ответил Мильке, и увидев удивлeнный взгляд генерала, добавил, - три из четырeх.
- Вы хотите сказать, что наши орудия не смогли пробить стены дотов?
- Так точно, господин генерал, разрушен только один, потому что удалось попасть в амбразуру. Попадания в стены и крыши разрушить их не смогли. Как докладывали солдаты побывавшие около разрушенного дота, стены в нем толщиной более полуметра. Наши солдаты пытались в него проникнуть и закрепиться, но остававшиеся внутри русские взорвали его вместе с собой и нашими солдатами.
- Гауптман, я не поверю пока не увижу это собственными глазами, поднимайте солдат в атаку.
- Господин генерал, солдаты устали, они уже предприняли семь атак, мы потеряли половину батальона. У меня не осталось офицеров, погибли почти все унтер-офицеры. Я не смогу поднять их ещe раз.
- Что значит не сможете? - Начал распаляться генерал. - Не можете поднять солдат, значит не можете быть командиром батальона. Я найду вам замену! - Он начал осматриваться по сторонам, но не обнаружил ни одного офицера среди солдат батальона, наконец он перевeл взгляд на свою свиту, толпящуюся около машин. - Майор Гюпсо, ко мне.
К генералу подбежал подтянутый адъютант, отдал честь.
- Майор, вы должны взять эти развалины, - поставил ему задачу генерал, - ибо некоторые бывшие офицеры, заявляют, что это невозможно.
