Из леса навстречу остальным танкам роты стреляли немецкие 37-миллимитровые противотанковые пушки, не представлявшие для Т-34 никакой опасности, разве что в гусеницу попадут. Исход боя на этом участке предрешен был заранее. В центре построения столкнулись линия тридцатьчетверок их батальона и немецкий танковый ромб. Часть панцеров уже горела. С недосягаемой для танковых пушек Т-3 и Т-4 дистанции их прореживали самоходки приданной батальону батареи Су-85. Вскоре заработали и орудия Т-34, голова танкового ромба немцев вспыхнула пламенем горящих панцеров, следующие во втором ряду Т-4 остановились и открыли огонь. Остановилась пара тридцатьчетверок, получив попадание в ходовую часть, открыла огонь с места. Оставшиеся машины батальона стремительно сближались с немецкими танками. Вслед танкам разворачивалась цепь спешившейся пехоты, заработали по немецкой пехоте крупнокалиберные ДШК, установленные на бронетранспортерах.
Разобравшись с немецкой позицией в роще к их, потерявшему ход, танку подошла тридцатьчетверка Данилова. Данилов выбрался из танка, подошел к Баневу, который вместе со своим механиком осматривал полученные повреждения. Припечатала их зенитка основательно. Первый снаряд всего лишь скользнул по башне, оставив на ней глубокую царапину. А вот второй повредил сильнее. Снаряд попал в левый ленивец, сорвал его вместе с гусеницей и, разворотив первый каток, ушел в землю. Самостоятельно танк двигаться уже не мог.
— Хорошо тебя приложили, — подвел итог Данилов, — снимай пока гусеницу, после боя оттащу на хутор.
— Может сюда летучку пригнать? — попробовал возразить Банев.
— Тут работы не на один час, — решительно отмел его предложение Данилов.
Банев согласно кивнул, он и сам понимал, что танк надо оттащить для ремонта. Да и другие потерявшие ход машины были далеко от него, не метаться же ремонтникам по полю. Хотя не хотелось предстать ему перед Вандой пострадавшим, но Колька был прав. К тому же он был заместителем командира, и после ранения взводного, о возможной гибели лейтенанта Володька старался не думать, должен был исполнять его обязанности. Тем временем Данилов связался с командиром роты, доложив обстановку в первом взводе. Получив указания, он устремился вслед остальным машинам роты, охватывающим немецкие позиции с левого фланга.
Выбравшись из машины, танкисты его экипажа начали стягивать остатки гусеницы, негромкими матами поминая немецких зенитчиков. Володька, оставшись без дела, решил проверить позиции немцев. Взяв автомат он вместе с пехотинцами отправился в рощу. Преодолел отделявшее их от деревьев расстояние. Метров четыреста, прикинул сержант и поежился. Им повезло, что второй снаряд попал в гусеницу, а то пробил бы лобовую броню. Вблизи нелепо вывернутой стволом в небо зенитки лежал расчет орудия. Большинство было накрыто его снарядом, оставшись лежать вблизи пушки. И только двое находились в стороне, где их настигли пулеметные очереди. Находившиеся вблизи орудия позиции пехотинцев проутюжил своим танком Данилов и расстреляла пехота десанта. Володька попинал пустые гильзы, тех было четыре штуки, все выстрелы которые успели сделать немецкие артиллеристы. Здесь же лежали оставшиеся шесть снарядов. "Негусто у Гансов со снарядами", — сказал сержант-пехотинец, заметив удивленный взгляд танкиста, пояснил, — "кличку немцам дали, сколько пленных брали — чуть ли не у половины имя Ганс".
Красноармейцы деловито проверяли карманы убитых немецких солдат, сваливая в кучу на расстеленную плащ-палатку найденные документы и другие бумаги, бросили туда же несколько "железных крестов". Отправились в общую кучу и пару часов похуже, ну а хорошие как-то незаметно исчезали, чтобы очутиться в бездонных карманах. Протянули одни и танкисту, но Володька от трофея отказался, а вот найденный у офицера Вальтер с согласия пехотинцев оставил себе. Собрали бойцы и оружие немцев, свалив у разбитого орудия, забрать его должна была трофейная команда.
Баневу быстро наскучил осмотр немецкой зенитки, самое главное, он уяснил принципы маскировки орудия, появилась надежда, что в следующий раз обнаружит такую позицию намного быстрее. Оставив пехоту хозяйничать дальше, он вернулся к танку. Экипаж закончил работу и отдыхал, греясь на нежарком пока утреннем Солнце. Поглядывали в сторону уже завершившегося боя, негромко переговаривались.
— О чем разговор? — поинтересовался сержант.
— Да вот прикидываем, что если бы мы на несколько метров впереди шли, то сейчас горели бы мы, а не взводный, — ответил ему радист Михеев.
Банев согласно кивнул, немецкие зенитчики спешили подбить первый танк, пока ближняя к ним тридцатьчетверка не закрыла его собой. Это их танк и спасло, хотя если бы он не заметил вспышку, немцы успели бы и их сжечь, да и Данилова тоже.
