Но напрасно Олег Белов подбадривал экипаж. Приходилось учиться «лежать» на ураганном ветру, вынося корпус вперед, как лыжники-прыгуны. Нерадивых учеников, которые не постигли такую ходьбу, ветер сбивал с ног и буквально перекатывал по твердой корке снега, пока не прибивал к огромным сугробам.
От конторы экспедиции до дверей уличных коробов натянули страховочные канаты. Но Олег старался лишний раз не появляться в конторе, чтобы не встречаться с главным инженером Кочиным или бородатым диспетчером. Высокий, худой парень по-прежнему ходил в резиновых броднях. Командир вертолета краснел, когда слышал рассерженные голоса буровых мастеров во время утренних радиоперекличек.
«Говорит Р-25. Срочно доставьте хлеб и масло. Под срывом работа. Сидим три дня без продуктов».
«Говорит Р-19. Требуется шестьдесят осадочных труб. Для столовой мясо, чай, хлеб, макароны, картошка. Подбросили бы свежей картошки!»
Олег из-за непогоды не мог помочь бригадам и чувствовал свою вину. Буровые станки нельзя останавливать, рабочих надо кормить хорошо и сытно, чтобы они не свалились от усталости. Кто-кто, а он знал вес каждой железки, трубы и каждого ключа. Легких вещей на мосту нет! Да и время не то. Улетел из экспедиции осенью, а сейчас глухая зима со страшными морозами. Каждая капля падающего глинистого раствора сразу становилась ледышкой. Острые сосульки пиками свешивались с ног вышки, диагоналей и поясов. Грозили поранить рабочих, которые таскали на себе пудовыми гирями намерзший лед. На мосту лед скалывали, но сразу нарастала новая толстая ледяная корка, и под ногами хлюпала вода. Люди топали сырыми валенками, чтобы согреть мокрые ноги, но ни на минуту не прекращали работу, подчиненные заданному ритму крутящегося ротора.
Олегу не верилось, что когда-нибудь он все-таки сможет попасть на буровые, развезти требуемые продукты, сменить уставших людей, вручить, наконец, обещанные заглушки. Заглушки по его просьбе выточили на аэродроме в ТЭЧ. Они должны исключить ненужную перекличку по радио, а самое главное — переброску по воздуху с одной буровой на другую тяжелых отрезков труб. Вместо них можно будет перевозить сотни тонн необходимого груза, бурильных труб и цемента.
Но не только об этом думал Олег… Иногда около столовой появлялась неизвестная ему девушка. Красивое лицо обрамлено черными волосами. На голове большая волчья шапка-ушанка, на руках волчьи рукавицы на шнурке. Рядом с ней бежала высокая черная лайка с белым пятном на груди. Передние сильные лапы — в белых чулках.
— Лилиана пришла! — раздавались радостные восклицания. Самые нетерпеливые бросались к дверям встречать девушку.
— Лилиана, здравствуй.
Все, кто находился в этот момент в столовой, тянули к ней руки и старались скорей поздороваться.
Девушка охотно отвечала на приветствия, зажигающе улыбалась, ослепляя блеском зубов.
— Кажется, я вас ищу, — сказала она, заметив Олега Белова. — Вы летчик? — догадалась по меховому комбинезону. — По ошибке на полярную станцию доставили письмо. Может быть, вам адресовано. Пять дней ношу с собой.
Олег с нетерпением посмотрел на конверт. Без труда узнал крупный почерк матери.
— Мама написала.
— Я рада, что доставила вам эту радость, — глаза девушки лучисто засветились, но тут же ее смуглое лицо вдруг стало грустным: — А я похоронила здесь маму.
Девушка замолкла. С трудом подбирала слова. Акцент выдал, что она не русская.
— Откуда вы приехали?
Он принял ее за южанку, и ему хотелось, чтобы она оказалась одесситкой, его землячкой.
— Я болгарка. Прилетела из Софии. Но маму уже не застала… Она работала на полярной станции, — девушка грустно улыбнулась уголками ярко-красных губ. — И я осталась здесь работать. Не думала, что будет так холодно. Зимно! Волчья шапка и рукавицы спасают от мороза. А Лапа не дает мне скучать. Что бы я делала без нее?
Олег ближе подвинулся к девушке и едва удержался, чтобы не погладить ее маленькую руку.
Лилиана начала краснеть под ревнивыми взглядами недовольных мужчин. Несколько минут назад они все были ее приятелями и товарищами, а сейчас не скрывали своей обиды и недовольства.
— Лапа, идем! — громко позвала Лилиана. Она не хотела никого ссорить. И свистнула, вставив по-мальчишески два пальца в рот. — Лапа, идем!
— До свидания, Лилиана! — дружно закричали толпившиеся в столовой. Крикнул и Олег, не очень уверенный, что девушка сумела его услышать.
Выйдя из балка в черную ночь, экипаж вертолета утонул в глубоком снегу. Кругом стояла напряженная тишина. Мужчины растерянно замолчали не в силах понять, что их вдруг остановило. Не сразу догадались, что причиной тому была тишина. Контраст в смене звуков оказался настолько резким, что летчики по-прежнему слышали гудение и вой вьюги.
Через полчаса, поднявшись на вертолете, Олег Белов поинтересовался у второго пилота.
— Касьян, как себя чувствуешь?
— В ушах волки воют. Да так тоскливо, просто жуть!
— Волки? А меня замучил свист ветра!
