— Правильно, Кожевников, правильно. Вода меня тоже тревожит. Без воды буровую не оставим!
— Гали, может, ты знаешь, где воду будем брать?
— Воду, мастер? Должны привезти.
— Откуда?
— Я не знаю. Инженера Кочина надо спрашивать, — улыбнулся бурильщик. — Голова есть — думать должен!
Однажды под берегом остановился, ревя мотором, болотный трактор с огромной цистерной, приваренной к металлическим саням. Тракторист неторопливо шагнул на широкую гусеницу и посмотрел на буровую вышку. Поправил на голове красный берет, посмотрелся в боковое зеркало и решительно полез по бугру вверх, осыпая обтертыми сапогами песок.
Тракторист безошибочно отыскал Кожевникова. Добродушно улыбаясь, сказал, надувая толстые щеки:
— Я мастера шукаю. Сдается мне, что вы тут голова! Зараз воду вам привез. Инженер меня до вас послал. Воду буду возить. Зовут меня Хведор, а фамилия по батьки — Задуйветер.
— А ты не тот запорожец, что убежал за Дунай!
— Так то утек Грицько, — улыбаясь, сказал тракторист. — А я кажу: Хведор Задуйветер. За красный берет прозвали Красная Шапочка.
— Рано пожаловал, Красная Шапочка. Забурки еще нет — вода не нужна.
— Так то спытание. Проба, як кажуть по-русски.
— Пускай будет испытание. Приступай.
— А случаем вы не Серый Волк? Не съисты Красну Шапочку?
— Будешь хорошо работать, не съем тебя, — твердо сказал Кожевников.
Задуйветер, разбивая широкими гусеницами трактора крутой берег, медленно втащил за собой на бугор цистерну, потом пробил дорогу к стоящему в отдалении на высоких ногах круглому баку. Трактор с санями не успел пройти, как вырубленные две колеи в тундре сразу залились черной торфяной водой, а сверху заплясали срубленные веточки маленьких березок, ивок и травы.
Перекачав воду из цистерны в круглый бак, Задуйветер направил трактор к песчаной отмели.
Кожевников, увидев проезжающего тракториста, остановил его.
— Красная Шапочка, с какого озера возишь воду? Как оно называется?
— А хиба я знаю? Приказали возить, я и жму!
— Сколько километров, до озера?
— А хиба я считал?
— У тебя есть спидометр.
— Да я не смотрю на тот спидометр, и не нужен он мне совсем. Мне рейсы идут. Обернулся Хведор туда, сюда — две палочки.
— А деньги ты не считаешь, только палочки?
— Так палочки — то гроши. А гроши кто не считает? Покажите мне того дурня, кто гроши не считает. Я его зараз побачу.
— Значит, ты гроши в основном умеешь считать?
— А як же. Я забился сюда, на край света, за грошами. Казали, будут добре платить.
Кожевников задумчиво почесал рукой щеку. Своим откровением Красная Шапочка озадачил его. У него нет лихой наглости Валерки Озимка, но он и не тот простачок, каким хочет представиться. В самом деле, сколько же километров до озера и как оно называется? В тундре много озер. Можно ездить за сто километров — лишь бы накручивались километры! А надо возить воду с ближнего озера, экономить солярку, моторесурсы трактора. Необходимо поближе знать все о бригаде и о каждом рабочем. Но пока с расспросами не приставал, был уверен, что члены бригады сами разговорятся и обязательно расскажут о себе.
Малоразговорчивый помбур Петр Лиманский с синей царапиной на правой щеке — память о работе в шахте проходчиком — оседлал трактор и подтаскивал с пристани балки.
Каждый балок — победа Кожевникова. Никто в бригаде не знал, как они доставались мастеру, сколько он выдержал стычек с начальником экспедиции и главным инженером. В тесной, прокуренной комнатушке он развертывал лист бумаги и показывал раскрашенные квадраты, где должны стоять баня, сушилка для одежды, столовая и культбудка.
Если начальник экспедиции или главный инженер сопротивлялись и ссылались на нехватку балков, Кожевников резко рубил:
— Бригада наша первая! Это раз! А во-вторых, вы должны обеспечить рабочих. После смены вахте надо помыться. Высушить спецодежду. Пора уже наладить смену чистого белья, простыней и полотенец.
— Уговорил, бери балок… И… Даю в последний раз! — заявлял Эдигорьян. Глубоко вздыхал, как тяжело уставший человек. Прикрывал набухшими веками большие глаза на выкате и через минуту он уже забывал о Кожевникове, занятый массой других важных дел: подходом судов из Архангельска и Мурманска с грузами, рейсами самолетов и вылетевшими вертолетами.
А через день Кожевников атаковал главного инженера и снова требовал недостающие балки.
— Посмотришь, Кожевников еще окажется и кляузником, — хмуря брови, шепотом проговорил Эдигорьян главному инженеру. — Я чувствую, борец за правду! Не получит премиальных — настрочит письмо. Не получит тринадцатую зарплату — второе письмо!
— А может быть, он не такой, — Кочин опустил тяжелую, лохматую голову. Медленно пожевал толстыми губами. — И пожалуй, он прав. Баня в самом деле нужна. Я подписал два балка. Откроют баню, я первый приду мыться. Думаю, и ты не откажешься. Во всяком деле надо уметь увидеть главное. А важнее всего сейчас — открыть баню!
— Не в бане суть! — огрызнулся Эдигорьян, смахивая с тарелки кучу окурков в ведро. — Главное, когда Кожевников забурится. Знает ли он в чью бригаду попал? Не шутка! Бригада Чеботарева!
