— Да нет, — промямлил парень.
— Работай тогда в полную силу. Ребята вкалывают, а ты филонишь. Я тебя взял в бригаду, выходит за тебя и в ответе.
— Пару дней мне надо еще продержаться.
— Да что с тобой?
— Не продашь? — на всякий случай Валерка Озимок оглянулся по сторонам. — Я карты делаю. У меня под мышкой бумага. Пропитается потом, вощеной станет.
— Кто научил?
— Парень в аэропорту. Срок у него кончился, в Херсон тянул.
— С кем ты стучать собираешься?
— Хотя бы с тобой? Можно в буру, можно в очко.
— Я не играю.
— Боишься проиграть? Раз, два, — засмеялся Валерка Озимок, — деньги ваши, стали наши!
— А я думал, ты умнее.
— Какой есть, не глупее тебя. Тоже нашелся мне учитель. Мастер учит, Володька Морозов норовит мораль читать, Шурочка Нетяга тянет в ученики. Спасибо инженеру Лягенько — делом занят, ему не до меня. Так я и пришел на урок, греми колокольчиком!
— В самом деле, придется за тебя взяться как следует. Приедет мастер, филонить не даст. Павел Гаврилович — человек!
— Был у нас в ПТУ такой же чокнутый. Все правду искал. Хобот отбили — поумнел. Мастера тряханут в Тюмени, все болты растеряет. По головке не погладят, что буровая стояла! Я не «того», а соображаю!
— Заткнись, гадина!
— Повтори еще раз, я тебя распишу! Я гадина?!
Валерка Озимок сунул руку в карман, где лежал перочинный нож. Но не успел вытащить руку, как Гали Рамсумбетов сжал ее стальными пальцами: недаром привык играться с тяжелыми железками.
— Пусти! — зло прохрипел Валерка Озимок. От боли капли пота выступили у него на лице.
— Я взял тебя с испытательным сроком… Помнишь уговор, — спокойно сказал Гали. — Со мной не шути. Я из тебя двух зеков враз сделаю. А нож давай сюда. Буду карандаши затачивать, мой затупился.
Валерка Озимок от природы был трусом. Он сразу почувствовал силу буровика. Пожалуй, лучше с ним не связываться.
— Держи.
— Пижон, таким перышком только спину чешут, — сказал презрительно Гали Рамсумбетов и опустил маленький ножик в карман спецовки. — Умней, Валера. А карты брось. Играть с тобой никто не станет. Работой мы заняты. Говорю как товарищ. Нагляделся я на дураков. Видел и воров в законе. Блажат из них многие, кто крест нацепит на шею, выпилил в колонии обломком напильника. А другой наколет себе грудь английскими булавками и доволен. Чудят. А почему? Без мечты живут. Забыли, что люди. Ну иди гуляй! Пораскинь мозгами, подумай!
Ушел Валерка Озимок в тундру. Хорошо, что никто не слышал их разговора. Собрался было заглянуть к Катьке-поварихе, но передумал. Не избил его Гали Рамсумбетов, но обидел здорово. И распаляя себя, Валерка принялся обдумывать, как лучше отомстить буровику. «Я гадина! Я гадина! А гадина кусается. Подойдет момент, и я укушу!» Он злобно сжимал и разжимал кулаки. Вытащил из-под мышки листки из ученической тетрадки и посмотрел. Бумага пропиталась потом, посерела, но вощеной не стала. Наврал зек. «Целый месяц таскал, — зло подумал он. — Попался бы мне трепач, душу бы всю из него вытряс. В бане из-за карт не мылся. Грязью зарос!» Он хотел порвать листочки, но пожалел. Засунул их в бурильную трубу. Может быть, еще пригодятся. Сделает карты, сыграет с Катькой-поварихой в подкидного дурачка. А потом можно научить играть и в очко. Играть на сгущенку!
Прошло несколько дней. Работа за последнее время стала очень тяжелой. Сначала свинчивали десять свечей, а теперь уже тридцать. За каждую смену проходили пять — семь метров.
Валерка Озимок, уставший, спал после вахты. Снилось, что Катька-повариха угощала его персиковым компотом. Он во сне даже причмокивал от удовольствия.
— Гроши получать! — кто-то застучал кулаком по стенке балка.
Валерка Озимок вскочил, оторопело посмотрел на спящих в балке Гали Рамсумбетова, Петра Лиманского. Они сладко похрапывали.
— Гроши получать! — заорал громко он и прыгнул в резиновые бахилы, на ходу накидывая куртку.
Перед культбудкой толпились буровики. Лица у всех довольные, улыбчивые.
— Кто последний?
— Иди оденься, — рассудительно сказал Владимир Морозов. — Стыда нет, прибежал в одних трусах. Кассир твою зарплату никому не отдаст, парень!
— Значит, я за вами!
— За мной.
Валерка Озимок никогда еще не видел сразу столько денег. Кассир, сухонький старичок с выдающимся кадыком, сидел перед столом. Молча протягивал ведомость, показывал, где надо расписаться, и отсчитывал деньги. Они были разложены пачками. Рубли, трешки, пятерки, десятки, двадцатипятирублевки. Валерка смотрел на них жадными глазами: вот бы все деньги сграбастать!
— Валерий Архипович Озимок? — кассир внимательно посмотрел на верхового.
— Точно, — заулыбался парень. — Так!
— Распишись.
Посмотрел Валера Озимок в ведомость и оторопел. Получать ему тридцать три рубля двадцать четыре копейки. Точь-в-точь по расчету Гали Рамсумбетова.
«Мастер счудил, — подумал он с неприязнью о Кожевникове. — Если бы работали, получил бы я в два раза больше!»
