Мы вошли в столовую. Над украшением зала никто особо не заморачивался, благо что обеспечили темноту и ненавязчивую светомузыку. В темноте лучше, даже интересно. Музыки пока нет, толпа ревет. Пытаюсь выхватить знакомые лица. Данил. Танька. Оганесян. Еще парочка знакомых. Громко раздаются знакомые биты, толпа заревела еще сильнее:
–Оу, оу, ей, ей… -
Толпа дружно подхватила следующие слова:
–.... ХОЧЕТ ДЕНЕГ!
Еще раз с тоской посмотрела на открытую дверь. Пойти в туалет? Сбежать? Умереть? Это были странные чувства. Но кому я могла сказать, что на дискотеках я ни разу не была, и даже на домашних? Ирка, кажется, знала правила игры, но откуда? Она никогда не рассказывала мне о том, что куда-то ходила. Люди, скорее, дергались, чем танцевали. Много смеялись. Ирка начала трясти своей попой рядом с моей. Что-то подсказало мне, что я должна повторять за ней. Было дико неловко, но я повторяла. Мимикрия спасет мир. Спасет меня. Потом я поняла, что трясти попой необязательно, можно танцевать отчужденно, используя только жесты и мимику. Этот вариант мне подходил больше. И некоторые девчонки даже стали повторять за мной. Это был успех, несомненно. Краем глаза я наблюдала за Иркой, видит ли она то, как классно я танцую. Но Ирка уже болтала с Данилом, точнее не болтала, а что-то кричала ему на ухо. Они смеялись. Неприятно. Но ничего, я буду просто танцевать, ей вовсе не нужна моя помощь. Всё у нее хорошо. На какое-то время я забываю обо всем, увлеченная своей пантомимой. Странные чувства. Танцевать классно! Не буду теперь избегать случая потанцевать!
–Медлячооок, чтобы ты заплааакала, И пусть звучат они все одинааааково… – о, нет, кажется точно пора в туалет, нет ничего хуже медляков. Я уже было развернулась к выходу, но увидела, что ко мне целенаправленно идет Данил. Господи, зачем так стремительно идти на меня? Я не могу уйти от этого! Тем более мы встретились взглядами. Кошмар. Он напротив меня. От него пахнет мятой и менен спид стик. Боюсь опустить глаза. Он смотрит прямо на меня. Сверху-вниз. Наклоняется к моему уху и берет за кончики пальцев:
–Можно?
–Я, я, мне надо выйти… да, надо…
–Да брось, это просто медляк, не заморачивайся, – тону в этом липком шепоте, Ирка, где ты? Спасай меня, подруга! Он бережно, но крепко обхватывает мою талию, я кладу руки ему на грудь, я не достаю до плеч. Боже, как бьется его сердце. Он тоже волнуется. Он как я. Не замечаю, как заканчивается песня. Всё как в тумане. Кажется, он уже бреется, я не думала, что он такой взрослый.
Уже играет Клава Кока, а я нелепо стою посреди зала, меня периодически задевают другие люди, будто ничего не замечая. Данила рядом уже нет. Боже, я ужасный человек. Ира, как она? Надо ее найти. Нет, не надо, она сама идет ко мне. Она… улыбается, почему?
–Женя, ну что? Как?
–В смысле?
–Пойдем выйдем, тут невозможно разговаривать.
Мы вышли через запасной выход на улицу. Начинало смеркаться. Пахло сиренью. От этого запаха хотелось быть чище, добрее. Время будто стало теплым, тягучим.
Ирка начала первая:
–Ну что, вы теперь с Данилом встречаетесь?
–Ира, прости меня, нет! Он сам подошел, я растерялась. Но я должна сказать тебе, что он мне нравится! Да! Но я не буду мешать вашему счастью!
–Женя, ты такая дурочка! Да не сдался мне твой Данил! Но вы же друг к другу не подойдете! Один страдает, спрашивает, есть ли у тебя парень; другая делает вид, что знать ничего не знает. Я ему уже все места сказала, где ты бываешь, а он такой тормоз, что он там тебе наговорил?! И если бы я его на слабо не взяла, он бы так тебя и не пригласил на медляк! Ну так что? Теперь то всё топчик?!
Трудно описать то, что почувствовала в тот момент. Горечь. Ничтожность. Будто пелена спала с моих глаз. Как она могла? А главное, ЗАЧЕМ??? Моя подруга. Я как игрушка для нее. Помощница. Удружила. Мне такие подачки не нужны! И этот идиот не нужен. Тюфяк! А Ирка больше не подруга мне! До свидания. Собственно это всё я ей и сказала. Вслух. Ирка обиделась и ушла, на прощанье сказав, что мы два дурака (она употребила более едкое слово, но я не стану его писать), и чтобы мы дальше разбирались сами, без нее.
Я осталась стоять на улице. Было одновременно гадко и прекрасно на душе. Он любит. Он любит меня. Я не позволяла себе думать об этом, а теперь могу. И Ирка, мы помиримся когда-нибудь. Не в первый раз. Всё здорово!
Вернулась в столовую, опять там медляк! Сколько можно? Парочек много, но еще больше тех, кто не танцует. И ведь стоят вдоль стен, и нормально им, ничего их не коробит. Что со мной не так? Среди парочек вижу Танечку и «Егора Шипа», Ирку… и ДАНИЛА!!!??? Танцуют, как ни в чем не бывало. Ирка-крыса! Шульгин руки положил ей на попу!!! Вспомнились слова из той песни, которую ОН играл: «Все лица знакомы, но каждый играет чужую роль. Для того, чтоб хоть что-то в этом понять, нужно знать тайный пароль».Так красиво пел. Будто честный. Господи, как больно. Колет в груди. И комок в горле.
