Жена его Пересветом называет, потому что только ночью работает, - он ночной таксист. Таксист скомкал в кулаке комок бумаги, на котором были написаны цифры его ушедшей с вечера и до утра жизни, положил в карман высчитанную "кастрюлю". Глаза устали смотреть на мутное волнение брызжущего начала дня. Струи воды, стекающие с густовершинных яворов и стёкол машины, излишне утомляют состояние ночника. Ждёт последнего клиента лично отработанной смены.
Жена его Пересветом называет, потому что только ночью работает, - он ночной таксист. Таксист скомкал в кулаке комок бумаги, на котором были написаны цифры его ушедшей с вечера и до утра жизни, положил в карман высчитанную "кастрюлю". Глаза устали смотреть на мутное волнение брызжущего начала дня. Струи воды, стекающие с густовершинных яворов и стёкол машины, излишне утомляют состояние ночника. Ждёт последнего клиента лично отработанной смены.
Ветер, дождь, холод, а конец мая на календаре, рассвет невыразимо тускло обозначает это утро; начинают бренчать мокрые улицы. Сердитый клиент вроде на вокзал спешит, а не торопит состояние, он наступление лета преждевременно побудил и, перестал верить, что натопленные солнцем дни когда-то согреют его. Решил уезжать. Таксист ждёт сердитого вокзального пассажира...
Потом, пока город весь день, до вечера шумит нервами, Пересвет высыпается; время его бдения начнётся, когда заколотит другая ленивая ночная суета. Освещённая ночным городом темнота располагает тем, что улицы пустеют от лишних машин и народа. Все дневные люди спрятаны в домах. Сам таксист искажённо, постоянно вывернуто по темноте суток крутится, - он сумеречный человек.
Последний клиент очень не выспавшимся передвигается, ещё не проснулся, медленно тащит чемоданы из номера прибрежного пансионата. Пересвету совсем не охота ему помогать, идти по наружной мокроте так же грустно, как с рыбалки без рыбы ползти. Таксист без напряжения, сонно выпроваживает пропавшую ночь. Захлопнул багажник.
Пошёл гудеть поток машин по мокрым, дождливым улицам. Началось возмутительное принуждение светлого времени, людям предстоит нести озабоченный работою весь ужас начавшегося дня.
- Машину не ставь, детей в школу отвезти надо! - сказала жена по телефону. - Видишь, какая слякоть мозги наполняет, мне гимнастика и простуда, накануне не нужны!
Пересвет почесал преждевременное расслабление настроя:
- Жду у калитки!
Дети шумно и радостно сели в машину, не надо целый предварительный урок спешить в далёкую русскую школу; пешком, под мокроту зонтика выдыхать горячий чай и тёплый расплывшийся по булочкам сыр из духовки. Трое детей стали ругаться, добиваются: кому на переднем кресле сидеть, девочка села сразу; обнаружила губками радость, чмокнула папочкину щетину, и посмотрела на кислых братьев сзади.
- Ей, ещё нет двенадцати лет! - сказал старший, которому уже тринадцать.
- Мне скоро будет, если хочешь знать! А тебе больше нет...
Тихо! - крикнула детям мама, сонному мужу сказала, - Успеешь, сон перевёрнутый протянуть, завтрак в тесте киснет, на весь день замесила, пока придёшь, испечётся в жаровне вертута.
Пересвет, резким движением руля отразил аппетит, а больше всего рычагом передачи показал желание быстрее вернуться и расслабиться.
Дождь, - начало лета в осень превратил. Путь в школу перегородил необыкновенно древний ствол акации упавшей поперёк дороги. Разворот девятнадцатого трамвая тоже перекрыт. Личное такси, превратившееся в скоростной зонтик от дождя, развернулось искать много других дорог.
На дымоходе дома, который тоже мешает ехать дальше, жестяной чёрный человечек держит жестяной флажок.
- Папуля, а почему на крыше у них чёртик? На доме у подружки тоже чёртик забрался.
Папуля думает, как удачнее проехать к школе: - Это означает, что у них хорошая крыша, - говорит он наугад.
На узком мосту застрял трамвай, бесконечный гул бестолковых сигналов, затор на мосту продлевают. Машин много, не все любят, ухабины города гладить. Поехали по улице Долгой, других коротких дорог в школу не осталось. Колёса будто плывут медленной скоростью, раздвигают воду низкие кузова.
- У нас тоже хорошая крыша! - ...надумала изречь, беспрерывно молчавшая дочь.
- Будем ехать через Жукова, - сказал Пересвет детям, будто пассажирам такси, пояснение даёт. Самая низкая улица посёлка Таирова, залита мутно бегущей водой. Мотор работает в холостую.
- Папа вот машина проехала. И все другие едут по этой улице! - весело заголосили дети, им интересно разгонять капотом прибывающую воду.
Ливень наполняет грязной водой весь остаток широкой улицы, высокие тротуары спрятались под бурлящей мутью. Собаки, залитой придорожной автостоянки, залезли на крыши залитых водой машин, хотят атакующие водовороты, над водой дождя пережить. Пересвет собрался развернуть такси.
- Колёса других автомобилей разгоняют плывущую воду дождя, - удивляется девочка, - а мы не едем вперёд...
Таксист посмотрел на улицу, превратившуюся в водоотводящий канал, ему показалось что дочь, чертит циркулем смелых круглых чёртиков в тетради, а он обратно крутит колёса. Выходит, у неё не решительный папа.
