Вообще-то, веселиться в таких обстоятельствах не полагалось никому, но тех, кто отказался от работы в пользу нового ритма жизни, становилось все больше. Потому что это очень удобно – никогда не трезветь и позволить другим разбираться с проблемой.
Сегодня они заняли один из больших залов, убрали часть оборудования, чтобы обеспечить побольше места. Под потолком привинтили колонки, и теперь музыка, бездумная, бессмысленная, ревела так, что дрожали оставшиеся трубы. В воздухе висел дым, ради которого наверняка скрутили пожарную сигнализацию. Он был настолько густым, что дурманил сам по себе, обвивал кольцами, как ядовитая змея. Но Лейсу такого было маловато, он нашел в хихикающей, шатающейся толпе Эли Бланчарда, привычно расслабленного, рассматривающего мир ненормально блестящими глазами.
Эли всегда был одурманен – и всегда сохранял деловую хватку. Лейс подозревал, что, если торговец однажды протрезвеет, он превратится в совершенно другого человека, не имеющего ни малейшего понятия о том, как он жил последние двадцать лет.
Разговор у них был короткий… да не было, по сути, разговора. Эли задал лишь привычный вопрос:
– За оплату или за услугу?
– За оплату, – отозвался Лейс, доставая из кармана кислородную маску. Оставаться в долгу у торговца он не собирался, а забыться хотел.
Эли оценил маску в три белые таблетки, четыре черных и бесплатную выпивку на всю ночь. Белая таблетка помогла расслабиться, две черные обеспечили Лейсу девушку – настоящую, живую, не андроида какого-нибудь! Он понятия не имел, как ее зовут, да это было и не важно. Она стала тем, чего он так давно искал: забвением.
Девушка сама нашла для них укромный уголок: небольшую нишу между трубами, завешенную какими-то тряпками. Видно, не первый раз отрабатывала развлечения на вечеринке у Эли! Лейсу было все равно. Прижимаясь губами к шее девушки, он чувствовал ее пульс, обжигающий жар кожи. Синтетический запах цветов переплетался с горьковатым запахом пота. Девушка была настоящим моментом, примитивным, пронизывающим удовольствием, которое делает неважным все остальное – и разум, и совесть, и долг…
В момент, когда Лейс не удержался, вскрикнул, чувствуя полыхнувшее внутри электрическое удовольствие, ему показалось, что где-то совсем близко громко, будто судорожно звенит коммуникатор. Но это больше не имело значения.
Демир Хафиз чувствовал: он один понимает, какое чудо перед ними оказалось. Сабир воспринимает все как техник какой-то, он настроен на результат и не забывает о безопасности… И это хорошо, но порой осторожность слишком сильно задерживает прогресс. Шукрия и вовсе напугана, она хочет выслужиться перед начальством, чтобы блокировку четвертого уровня поскорее сняли, а в таком настроении лучше и вовсе не браться за научную работу.
Демир же сохранил ясность мышления, он первым заподозрил: им всем досталось чудо. Именно с научной точки зрения – хотя слово «чудо» вроде как неприменимо в науке. Ничего, Демир позволил себе эту маленькую слабость, ведь работу он все равно не прекращал.
Его коллеги в большинстве своем сосредоточились на том, что кристаллы, покрывающие астероид, – не живое существо. И только Демир поставил перед сканером другую задачу: определить, мертвы ли они. Тут компьютер раз за разом давал сбой. Он не просто не мог полностью отрицать, что в странной субстанции точно нет жизни, он не определял, органика это по происхождению или нет.
Кристаллы оставались абсолютно неопознанным веществом – а значит, абсолютно новым! Такое нужно исследовать в специальной лаборатории, оснащенной подходящим оборудованием. А что было в наскоро переделанном ангаре? Да в основном сервисные дроны, которые для таких сложных задач подходят плохо. В этом свете стратегия выжидания, выбранная Сабиром, смотрелась еще комичней. Чего он ждет? Что эти железяки сами эволюционируют до совершенных компьютеров?
Демир допускать такую же ошибку не собирался. Он подозревал, что у него уйдет несколько ночей, чтобы вскрыть защиту, установленную начальником. Но тут ему удачно подвернулся Лейс, который был бесполезен во всем, кроме обладания допуском нужного уровня, и это упростило ситуацию.
Теперь Демир не замечал ничего – ни времени, ни окружения. Он, даже увлеченный, действовал осторожно, но и это не помешало ему получить первые результаты, гораздо большие, чем исследования компьютера. Кристаллы реагировали! Некоторые вещества были способны их уничтожить, как и экстремальные температуры. Но потом те образцы, с которыми он работал, восстанавливались – даже будучи отделенными от астероида. Получается, астероид им не нужен? А что тогда нужно?
К тому же кристаллы не были однородными. Одни все-таки разрушались в условиях, которые задавал Демир. Другие эти же условия выдерживали, да еще и увеличивались. Но ситуация не выходила из-под контроля, даже близка к этому не была, и он продолжал работу.
