– Сейчас увидим. Кому являть чудо, как не мне? Когда чудеса творят добродетельные люди, это даже пошло. А в чуде, сотворенном злом, есть хотя бы пикантность новизны.
Луйе демонстративно поднял вверх руки и отошел, всем своим видом показывая, что он не собирается участвовать в убийстве адмирала. Но Гюрза в его помощи и не нуждался, когда он начал действовать, его движения смотрелись на удивление четкими и уверенными. Будто он, психопат, осужденный на смертную казнь, и правда обладал навыками нейрохирурга!
Для операции на открытом мозге не требовался общий наркоз, он тут был даже противопоказан. Так что Елена Согард сохранила сознание – и получила возможность наблюдать за происходящим через медицинское зеркало, которое придвинула к ней Мира.
Гюрза аккуратно сбрил часть волос, ввел местный анестетик, надрезал скальп и отвел в сторону, обнажая череп. На этом моменте Лилли Хетланд не удержалась, вскрикнула:
– Да остановите же его! Адмирал в отчаянии, она не понимает, на что соглашается!
– Всем оставаться на местах, – приказала Елена, и в этот момент она никак не походила на человека в отчаянии. – Пусть работает.
Гюрза в разрешении не нуждался, на время этого короткого спора он даже не замедлился. Кость он разрезал лазером, сдвинул в сторону манипулятором медицинского робота и… открыл пораженным зрителям абсолютно здоровый мозг без единой опухоли, которые исправно показывал сканер.
– Па-бам! – с демонстративной торжественностью объявил серийный убийца. – Я же говорил – чудо. Мои поздравления, адмирал, ваша астрофобия полностью исцелена. А в качестве приятного бонуса я сейчас еще и крыс погоняю.
Сабир Марсад никогда не интересовался тем, как люди сходят с ума. И уж тем более он не ожидал, что ему доведется получить такой опыт – но жизнь порой не считается с нашими планами. Он отворачивался от собственного сумасшествия, сколько мог, однако в какой-то момент проблема стала настолько острой, что не признать ее было нельзя.
Он хотел бы сослаться на что-то вроде одержимости. Да, это ненаучно – но ради спокойствия собственной совести не так уж сложно поверить в мистику. Сказать, что он ничего не помнил, не осознавал своих действий, поэтому и винить его нельзя…
Однако Сабир, привыкший жить по-другому, не мог соврать даже самому себе, не говоря уже о других. Подлинное безумие заключалось в том, что все он осознавал и хотел – искренне, по-настоящему! Когда он увидел возле двери младшего брата, он готов был убить его. Он бежал к Лейсу, чтобы наброситься на него, сбить с ног, порвать на части, увидеть кровь, много крови… Его мысли и желания были такими совершенно искренне.
А потом что-то изменилось. Сабир стоял на том же месте, видел теми же глазами, слышал теми же ушами, его не освобождали из некого зловещего кокона помешательства. Просто изменились его мысли: потенциальное убийство брата пробуждало в душе тот ужас, который, по идее, не должен был засыпать.
Подлинное сумасшествие – потеря контроля над собой. Не какой-то страшный монстр, который поселяется в твоей голове и забирает себе не только тело, но и ответственность. Безумие подкрадывается вместе с объективной реальностью. Сабир одновременно был собой и не узнавал себя.
Не понимал он и то, почему вдруг началось прояснение. Он бился в запертую Лейсом дверь отчаянно, сильно, до крови, не замечая эту самую кровь, уже размазанную по металлу. Но вот он будто очнулся, ни с того ни с сего. Убивать больше не хотелось. Оказалось, что любовь к брату по-прежнему жива. Проблема не в Лейсе – Лейс оставался собой. Проблема была в Сабире: ему казалось, что, если он начнет скатываться в такое же состояние, как Форино, он заметит это и сумеет себя остановить.
Только ничего он на самом деле не успел. Переключение и туда, и обратно происходило против его воли – это воля подстраивалась под желания. В первый раз он не заметил изменения в себе, сейчас осознал, но… Сколько продлится это прояснение? И будет ли оно последним?
Это оказалось так страшно… Терять себя не по чужой воле, а потому, что привычные мысли ускользают в бездну, холодную, темную… Ты есть – но тебя нет. Ты не зверь, не монстр, не зомби. Ты будешь убивать любимых людей под своим именем и со своей улыбкой на губах.
Или нет.
В этот миг Сабир понял: и правда есть вещи пострашнее смерти. Например, убийство тех, кто верит тебе, кто любит тебя… Он не мог этого допустить, ему только и оставалось, что благодарить судьбу за последний шанс.
Часть его продолжала рваться прочь – на свободу, за запертую дверь, туда, где люди… и кровь. Но пока у Сабира хватило сил развернуться и направиться обратно в лабораторию. Он слышал, как другие зараженные бьются о металл, такой грохот сложно упустить! Только ничего у них не получится, система защиты на «Слепом Прометее» действительно хорошая.
