Да и с кочевниками не все понятно… Мира поймала себя на том, что даже рада присутствию Сатурио. Все Барретты плохи, но он там самый адекватный. Если, конечно, будет вести себя как раньше, а не попытается тихонько придушить Гюрзу… Хотя пока Сатурио оставался безупречен. Это младшая кочевница то и дело бросала на серийного убийцу гневные взгляды, да еще клыки демонстрировала. Сатурио вел себя так, будто не было в их прошлом никакой кровавой истории.
Ну а потом они стали на прямой курс ко второй станции – и мысли о собственной команде и потенциальных интригах отошли на второй план. Вниманием Миры полностью завладела грандиозная рукотворная громада, замершая в пустоте. Путешествуя на «Виа Феррате», очень легко забыть о том, насколько она большая. Да, когда экспедиция только начиналась, Мира искренне восхищалась инженерным гением, создавшим такое чудо. Но дни шли, чудо стало привычным… порой даже возникало ощущение, что нет никакого Сектора Фобос, да и космоса тоже нет, они просто застряли в странном металлическом лабиринте на Земле.
Теперь же реальность напомнила о себе особенно ярко. Чем ближе они подлетали ко второй станции, тем больше она казалась – в какой-то момент она стала стальным горизонтом, ну а потом начала поглощать окружающий космос. Станция была одновременно мертва и жива, как титан, который просто уснул, ожидая своего часа…
В себя Миру привел голос Овуора Окомо:
– Что скажете, лейтенант?
– Что? – встрепенулась Мира. – Простите, отвлеклась.
Мобильная станция, сравнимая размером с иными спутниками, действительно завораживала. Присутствие человека как таковое уже казалось вызовом Сектору Фобос. Но
Однако не на всех застывшая станция оказывала такое же магическое влияние, как на Миру. Овуор остался невозмутим – но он был таким и в период заговора против адмирала, и даже в день, когда его разоблачили.
Не потерял он терпение и теперь, просто пояснил:
– Предварительные выводы технического отдела подтвердились?
– Да, – кивнула Мира. – Станция получила заметные повреждения – вы их и сами видите, похоже, она наткнулась на поток астероидов. Но все это не так уж сложно починить, в принципе, станция могла бы продолжить путь.
– Так почему она этого не сделала?
– Я не знаю, но, какой бы ни была причина, она связана не с техническим состоянием станции.
Они направлялись как раз к хвостовой, наиболее поврежденной части космического гиганта. Остальные части станции пережили испытание временем лучше, там наверняка работали щиты, там шансы попасть в ловушку были куда выше. Здесь же оставленные без внимания повреждения давали возможность как минимум пристыковаться без особых проблем.
Когда они оказались у самой станции, Овуор снова попробовал связаться с ее обитателями – и снова нарвался на тишину.
– Скорее всего, внешний канал связи заглушен так давно, что они его даже не мониторят, – предположила Мира. – Они не ждут, что кто-то попытается связаться с ними в Секторе Фобос!
– И что, при этом они еще и совсем слепошарые? – хмыкнула Бруция.
– Грубо, но верно, – кивнул Сатурио. – Нашу станцию отсюда видно невооруженным глазом, стоит только к иллюминатору подойти! Так почему они нас не заметили?
– Не подходили к иллюминатору, – равнодушно пояснил Гюрза.
Бруция фыркнула, решив, видно, что он так плоско шутит. А Мира знала его достаточно хорошо, чтобы не сомневаться: ради мимолетной шутки он даже рот не раскроет. Сказал, что думает – и оказался прав. Когда они подлетели поближе, стало видно, что иллюминаторы заблокированы металлическими листами изнутри.
– Похоже, нас там поджидает набор феерических открытий, – проворчал Рино.
Теперь Мира была почти рада, что обитатели станции не вышли с ними на контакт. Она не была уверена, что с этими людьми вообще стоит пересекаться. Рино то ли разделял ее мнение, то ли просто выбирал место поудобней – как бы то ни было, челнок он подвел к дальнему доку, окруженному рытвинами и обожженным металлом.
Если обитатели станции отмалчивались, то компьютер откликнулся сразу. Они установили контакт на техническом уровне, обеспечивая максимально мягкую и безопасную стыковку. Если сравнивать с предыдущими полетами, когда им чуть ли не по канату на другой корабль переползать приходилось, это показалось настоящим чудом.
– Сканеры показывают, что в посадочной зоне жизни нет, – предупредила Кети.
Накануне полета она явно долго плакала и в ангар пришла с покрасневшими, опухшими глазами. Мира опасалась, что это станет проблемой, но нет, Кети взяла себя в руки. Может, она и боялась, дрожала где-то там в недрах скафандра, однако свою работу она выполняла.
– А дальше? – уточнил Овуор.
– Дальше сканер не берет, тут сохраняются остатки защиты.
