Сгрузив пустое блюдце в раковину, Кирюша метнулся в туалет и, упав на колени, обнял унитаз, выплёвывая съеденную яичницу.
– Бля, чуть не сдох, – сдавленно прохрипел парень, нажимая на кнопку слива. Почистил зубы, вкус пасты отчасти перебил вкус яичницы, стало немного легче. – Блядское утро, блядский день, – бубнил себе под нос Кирюша, ища по всей квартире лучшего друга. Тот мирно лежал на диване и нихера не делал. Хотелось возмутиться и навалять пидарасу, отомстить за испоганенное утро, но парень одёрнул себя: всё же они друзья как-никак, а Тимоха вообще дрыщ, его и убить случайно можно.
– О, ты вернулся, – заулыбался друг, поднимая голову с подушки. – А я тут думал над планом мести той херне из твоей хаты.
Кирюша удивился: с чего бы такая внезапная доброта? Ещё час назад они били друг другу морды, а потом он и завтрак Кирюше приготовил, и план придумал. Где подвох?
– Чё завис? – заржал друг, закинув руки за голову. – Короче, есть у меня один знакомый, он типо эксперт по всей этой шняге.
– Херрас два! – возмутился Кирюша. Ещё чего, разбалтывать всем подряд, как его макароны каждый день в жопу дерут! А если это дойдёт до матушки? Это ж пиздец случится! – Другой план! Сейчас мы идём в магазин, скупаем все моющие средства и заливаем этим говном мою хату. Всё живое там точно сдохнет.
– А ведь ты прав! – воодушевился Тимоха, даже встав от возбуждения с дивана. – В прошлый раз помогло, но было слишком мало! Да ты голова, – похвалил лучший друг, доставая из-под дивана шмотки.
Спустя полтора часа они тащили на себе целую гору всяких «Фейри», «Доместосов» и «Ванишей» прямиком Кирюше домой. Даже не верилось, что скоро всему этому дерьму придёт конец. Громила Кирилл ухмылялся и представлял мучительную смерть макарон, и как он – победитель – будет стоять и смотреть на их агонию. Время расплаты!
В квартире было подозрительно тихо. Не теряя времени, парни разделились и стали поливать вонючими химикатами всю квартиру. Начиная с туалета и раковины и заканчивая полом, стенами и мебелью, друзья вскоре почти закончили трудоёмкую работу с кухней, ванной с туалетом и главным коридором. Оставалась лишь комната Кирюши и прихожая. Любой человек, заставший бы их за этим заданием, мог подумать: «Ну что за долбоёбы?», «Вот молодёжь хернёй страдает, а на заводах работать некому! Будут из них потом одни менеджеры на горе матерям!» или простое «Это бессмысленно!» и был бы абсолютно прав. Всё это бесполезно и ни к чему не приведёт. Но парни этого не знали. Они упорно продолжали размазывать химикаты по стенам, полу, потолку и даже мебели, в упор не замечая постоянного движения вокруг них. Макароны всё время были рядом, следили и делали соответствующие выводы. Кирюша не мог понять одну простую и очевидную вещь: очаг распространения макарон – не трубопровод и не канализация, а куча мусора на компьютерном столе в его комнате. Жажда мести настолько вскружила ему голову, что он не замечал очевидных вещей. Оказавшись возле самого опасного для его задницы места в доме, нет, даже во всём мире, Кирюша не почувствовал приближающейся опасности. Угроза нависла над ним в виде огромного движущегося жгута из макарон выше его роста. А когда Кирилл всё понял, было уже поздно. Макароны набросились на него, затыкая рот, чтобы не позвал на помощь. Друг был так близко, за соседней стенкой, но ничего не знал и даже не подозревал, поэтому помощи ждать неоткуда.
Стягивая руки за спиной и проникая под одежду, макароны хозяйничали по всему телу Кирюши, а моющее средство, разлитое на полу, не возымело должного эффекта, а потому было теперь бесполезным. Макароны от него не сжигались, как предполагал Кирилл, а лишь немного замедлялись, потому что собственная слизь растворялась химикатами, и двигаться было гораздо тяжелее. А Кириллу это было только на руку. Теперь, когда его заклятые враги не такие проворные, он сможет противостоять им и дать отпор, защитить свою честь и анус. Воодушевившись, Кирюша рванулся изо всех вил, но поскользнулся на луже «Ласки: магия чёрного» и грохнулся на пол. Проклиная весь мир и Тимоху – глухого мудилу – в частности, Кирилл трепыхался, чувствуя, как его окончательно обездвиживают и начинают трахать. Комнату наполнили звуки смачных шлепков и мычание Кирюши. Вырываться не было сил да и желания тоже, он отлично понимал, что ничего всё равно не выйдет, и просто сдался. Зажмурившись, Кирюша тупо терпел и ноющую боль, и острое наслаждение. Все чувства смешались внутри, сопротивление было окончательно сломлено. Теряя голову, Кирюша открыто стонал в голос, пока макароны глубоко вбивались в него сзади, надрачивали возбуждённый член и трахали его глотку. За этим его и застал пришедший на странный шум Тимоха.