Правда была забыта, государством управлял евнух, а финансовые злоупотребления со стороны чиновничества вызвали множество местных волнений, особенно в византийской части Сирии, подавлявшиеся войсками с невиданной жестокостью[799]. Конечно, это никак не могло поднять престиж Пафлогона в народе. Скорые события подтвердили опасения византийцев о недостатке талантов у нового царя. Не остался сокрытым от них и тот факт, что василевс не управляет Римской империей самодержавно, поскольку в самые блестящие события неизменно вкрадывались детали, свидетельствующие о зависимости царя от чужой воли.
Так, в 1034 г. по совету Орфанотрофа василевс решил овладеть Сицилией, воспользовавшись разладом между островными сарацинами и Египетскими Фатимидами, вассалами которых ранее состояли. И несколько рядовых побед византийской армии в течение 2—3 лет показали всю серьезность стремлений Михаила IV. А в 1038 г. полководец Георгий Маниак, ставший на короткое время стратигом Италии, собрал большое войско, куда вошел отряд норманнских наемников, и вместе с флотом под командованием зятя царя Стефана взял штурмом Мессину. Сильное арабское войско, пришедшее на помощь единоверцам из Африки, было наголову разбито византийским полководцем при Ремате, и уже бо́льшая часть Сицилии оказалась в руках византийцев. Арабы собрали новую армию, но и она была разгромлена при Драгине.
Оставалось только добить врага, после чего Сицилию вновь можно было назвать «византийской». Но Стефан оказался настолько неискусен, что дал возможность остаткам разбитой арабской армии бежать в Африку. В гневе Маниак высказал тому претензии, военачальник высокомерно ответил – плебей аристократу, и Георгий, не удержавшись, ударил заносчивого наглеца по лицу.
Стефан тотчас написал донос Иоанну Орфанотрофу, будто бы Маниак пытается захватить власть. В покои больного императора вбежали все родственники Пафлогонцы, скорбя и стеная по поводу опасностей, угрожавших им при смене держателя власти, и василевс не устоял. В результате Георгий был отозван в столицу, Стефан сделался правителем Сицилии и в скором времени растерял все приобретения римского оружия. Обычно лучшие представители Македонской династии всегда отделяли личные интересы и обиды от государственных проблем, но Михаил IV этого сделать не сумел.
В отличие от своих предшественников Пафлогон не обладал таким политическим весом, чтобы на равных противостоять «властителям». Однако избранная им политика возврата аристократии былых привилегий не могла не сказаться негативно на экономике государства и боеспособности армии. А потому в скором времени границы оказались открытыми для врагов, которых вокруг было множество.
В 1035 и 1036 гг. Македония и Фракия подверглось жестокому набегу печенегов, уведших множество пленных за Дунай. А некоторые славянские племена, почувствовав слабость центральной власти, начали постепенно откладываться от Византии. Весной 1040 г. произошло восстание великого жупана сербов, женатого на внучке Болгарского царя Самуила. Он прогнал византийского стратига Феофила Эротика и разбил фемное войско, направленное на усмирение восставших.
В этом же несчастном для римлян году Иоанн Орфанотроф имел неосторожность решить финансовые проблемы Византийского государства за счет болгар. Все прежние льготы и права, дарованные Болгарии еще императором Василием II, были отозваны. Как следствие, непосильное налоговое бремя упало на плечи болгарских крестьян, не отошедших еще от тягот минувших войн. Хуже всего было то, что отныне болгары обязывались уплачивать налоги деньгами, а не натурой. Разумеется, для них это было гораздо сложнее.
Данный шаг по меньшей мере нужно назвать неосмотрительным, напрочь перечеркивающим имперскую стратегию императора Василия II. Следует учесть, что в предыдущие годы Болгария подверглась нескольким разрушительнейшим землетрясениям, засухе и болезням. Вымерли целые села и города, мертвых просто некому было хоронить. А тут еще повышение налогов…
Но это еще не все – Константинополь ударил по самолюбию болгар, забыв о старых обещаниях не касаться вопроса церковного управления. Как нарочно, сразу после смерти Охридского архиепископа его преемником был назначен грек Лев Пафлогонец (очевидно, очередной родственник Орфанотрофа), что вызывало бурю возмущения среди местного населения. Экономические притеснения только подогрели недовольство[800].
Вскоре волна мятежей окутала почти всю Болгарию, и самозваный внук царя Самуила Петр Делеан (1040—1041) призывал соотечественников сбросить византийское иго. Первоначально болгары имели полный успех вследствие неопытности столичных полководцев, выдвинутых не по талантам, а по близости к царской родне. В короткое время пали Ниш, Скопье, Диррахий, Никополь, Сердика, а болгары продвинулись в глубь Фессалии вплоть до Деметриады. К болгарам присоединились албанцы и сербы, а вскоре о своей независимости объявила Адриатика[801].
