В декабре 895 г. византийская армия потерпела еще одно крупное поражение от мусульман. Но арабы, понеся значительные потери, не желали продолжения войны и согласились на перемирие с обменом пленными. Надо сказать, что организация обмена была поставлена из рук вон плохо, и он состоялся только в октябре 896 г. К тому времени император уже заключил мирный договор с болгарами, надеясь аккумулировать силы на Востоке, но особых успехов не достиг. В августе 897 г. сарацины овладели крепостью Курой в Каппадокии, а летом следующего года арабский флот имел решающий успех в битве с византийцами у берегов Малой Азии, потопив множество греческих судов[166].
Но в Малой Азии наметился стратегический перелом, связанный с прибытием туда знаменитого полководца Никифора Фоки Старшего, победителя западных арабов в Италии, в благодарность которому местное население даже возвело храм в честь его покровителя св. Никифора. Как свидельствуют современники, благородство византийского полководца стало неким эталоном для всякого военного. Уходя из Италии, византийское войско уводило с собой большое число пленных местных жителей, которые должны были быть проданы в рабство. Но когда византийские войска прибыли в Брундузий, откуда они намеревались переправиться в Иллирию, Никифор, не сказав никому ни слова, посадил свои войска на корабли, а всех пленных оставил в Италии, даровав им свободу.
В начале 900 г. Никифор Фока по приказу императора двинулся в Киликию с войсками восточных фем против арабов, осадивших город Мисоию. Через горный проход Маврианон он приблизился к городу Адане и разгромил арабское войско, пытавшееся остановить его. Захватив множество пленных, включая правителя Сирии Абу-Сабита, а также богатую добычу, Никифор не стал штурмовать города, а прошел через другой проход по горной дороге Каридон. Арабское войско, осаждавшее Мисоию, немедленно сняло осаду и бросилось вслед уходящему Никифору Фоке, но безуспешно пыталось его догнать[167].
Однако война есть война, и самого Никифора Фоку иногда преследовали неудачи. Летом 901 г. сарацинские отряды под командованием Назар-ибн-Музаммеда взяли несколько пограничных крепостей, захватив 200 знатных пленников, в том числе духовных лиц, и с триумфом вернулись в Багдад. К сожалению, войско Никифора Фоки не смогло им противодействовать. Тем не менее уже в ноябре 901 г. византийский полководец совершил удачное морское нападение на приграничный месопотамский город Кейсума, захватил 15 тысяч пленных и таким способом на время остудил воинственный пыл арабов[168].
Но в целом император Лев VI не был склонен воевать с сарацинами – за исключением первоначальных операций по закреплению византийского влияния на Кавказе, он не провел ни одной инициативной военной кампании. Однако и арабы все реже проявляли активность в военных операциях против византийцев на Востоке. Гораздо опаснее положение Римской империи было на Западе, где неожиданно активизировались болгары.
Началось с того, что после добровольного отречения св. Михаила (св. Бориса) от царской власти его сын и наследник Владимир-Росат (889—893) тут же попытался реставрировать язычество. Решительный и смелый, сформировавшийся как личность еще в те годы, когда болгары не признавали христианство единственной истинной верой, он, положившись на своих сторонников, начал смертельную борьбу с Церковью. По его приказу храмы разорялись и закрывались, священники изгонялись, а христиане подвергались телесным наказаниям и пыткам. В силу вынужденных обстоятельств престарелый св. Михаил покинул монастырь и возглавил борьбу против сына-отступника, которая вскоре завершилась его блестящей победой. Владимир был низложен, ослеплен и брошен в темницу. А на созванном св. Михаилом в 894 г. народном собрании царем был избран его младший сын Симеон (893—927), с которым некогда Лев Мудрый обучался за одной скамьей у св. Фотия[169].
Это был поистине выдающийся правитель своего времени. С детства его готовили к священническому сану, а потому Симеон отлично изучил логику и риторику и вообще сохранил любовь к наукам на всю жизнь. Как говорят, его палаты были всегда наполнены книгами (дорогое удовольствие), и он неизменно на ночь читал Священное Писание и Святых Отцов. Став царем болгар, Симеон не утратил благородства и тяги к аскетизму – его дворец мало отличался от кельи отшельника[170].
Христианское рвение Симеона было для всех бесспорным: как говорят, он стал настоящим миссионером Болгарии, искренне желая, чтобы его народ воцерковился. А потому распорядился перевести на болгарский язык творения Святых Отцов, причем сам лично принимал участие в переводах. За это Симеон был назван «Новым Птолемеем, который, подобно трудолюбивой пчеле, собирает сок со всех цветов, чтобы распространить его среди бояр»[171].
