Макгаффин полностью

Сергей открыл глаза. Над головой ржавый пошкрябанный потолок. Перевернулся на бок — такие же ржавые стены. Сегодня ему придется созерцать эту картину весь день, ведь он получил бан на сутки.

Цифры часов под треснувшим экраном, встроенных в стену напротив нар, показывали восемь утра. Через полчаса откроется окошко, в нише будет стоять тарелка с баландой.

Баланда, всегда одинаковая, хоть и приемлемая на вкус, вызывала у Сергея смешанное чувство голода и насилия над желудком. Даже его тело сопротивлялось однообразию реальности.

Он не помнил, как попал сюда и за что, но знал, что это тюрьма. Окон в одиночной камере не было, двери заперты на засов. Системы жизнеобеспечения работали автоматически, четко по расписанию.

За все время пребывания Сергей ни разу не видел тюремщиков. Он даже не знал, что находится за стенами металлического бокса. Его не выводили наружу. Вместо прогулок в углу стояло устройство для выхода в виртуальное пространство. Оно включалось с десяти до двух, затем, после часового перерыва на обед, запускалось снова до десяти вечера. После подавалась очередная порция баланды, и заключенный ложился смотреть потолок, пока не уснет. Как правило, это занимало два мучительных часа наедине со своими мыслями. Свет выключался в двенадцать.

Это ещё было по-божески. Много лет назад установка включалась всего на пару часов. По мере увеличения опыта ему давались бонусные очки, которые он обменивал на дополнительное время и другие приятности. Виртуальный мир каким-то образом влиял на реальность, но каким, он понять не мог, хоть и много думал об этом.

Вообще Сергей много размышлял, рассматривая пятна ржавчины. Собственно говоря, в камере заняться больше было нечем и незачем. Сорокалетнего заключенного терзало много вопросов. Кто он? Что происходило до того как он сюда попал? Почему он ничего не помнит? Кто управляет этой системой? Есть ли у него шанс выбраться? Не является ли выдумкой внешний мир? И много-много других.

Одинокие часы выматывали сильнее, чем самый опасный бой. Так хотелось прикоснуться хоть к кому-то и посмотреть в его настоящие глаза. В искусственном мире хоть и полно людей, но разъединенные металлом, все они казались такими же одинокими.

Из настоящего у него остались лишь смутные воспоминания детства: зеленая лужайка и мама. Он не помнил ее лица. От этого щемило в груди. Он так хотел вспомнить! Но, может быть, это лишь воображение? А мир всегда был таким? Однако смутные ощущения, не связанные ни с отсеком, ни с виртуальным миром, склоняли его к мысли, что за металлом что-то есть.

Большинство заключенных считали, что их заперли за преступления, а память стерли каким-то газом. Находились даже свидетели, утверждавшие, что помнят газ. Сергей им верил и считал это достаточно логичной версией. Игрой в жизнь внешние люди заменили им прогулки. Дали призрачную цель, чтобы заключенные не сошли сума.

Целью для многих стало отыскать макгаффин. Как говорили, он исполнял желания. Другие стремились доказать, что макгаффина не существует. Находились и те, кто считал себя вне игры и искал простых удовольствий. Но удовольствий на всех не хватало. Так или иначе, их жизнь вращалась вокруг этого загадочного предмета.

Условный день тянулся слишком долго. Проклятые стены давили на мозг. Сергею хотелось выть: ну зачем он поверил хакеру Алексу и купил у него незарегистрированный силовой блок? Он сэкономил, но автоматическая система контроля его вычислила в течение часа. Он отправился в бан, и получил второе предупреждение. Еще одно и у него заберут время игры, а стоило оно дорого — за один час нужно честно выполнять задания примерно год.

Сергей, не стесняясь, вслух, ругал себя последними словами и клялся, что больше не допустит ни одного нарушения. Ругал и радовался, что он может хоть чем-то себя занять в этом проклятом месте. Ровно в двенадцать, наконец отключили свет, и он смог заснуть.

На следующий день, ровно в десять, устройство заработало. Страдалец облегченно вздохнул. Хоть оно включалось регулярно, но после суток, длящихся вечность, что-то всегда меняется. Вопрос: что именно. Сергей не стал искать ответ сейчас. Важнее было попасть туда, где что-то происходит.

Он спешно сел в кресло, пристегнул ремни с присосками и надел шлем. Максимально возможный контакт с нервными окончаниями. Нажал кнопку старт.

Понеслась!

Зеленая лужайка с телепортом посередине и водопадом невдалеке. Журчание воды. Тут можно посидеть, помечтать, перебрать настройки, делая мир ярче или бледнее, усилить звуки природы, включить музыку. Больше тут делать нечего.

Сергей осмотрел себя. Космический экзоскелет смотрелся великолепно, дополнительные заклепки и силовые пластины — ничего не пропало. Он зашёл в телепорт. Секунда и красавчик с голубыми волосами и шрамом на правой щеке на главной космической базе.

Приятный голос сообщил:

— Добро пожаловать.

Жизнь! Здесь кипела жизнь!