Как будто на камни рассыпалась в поле
Гора, что ударом расколота грома!
А эта сайрандхри, наверное, дома,
Но гибель над городом нашим нависла:
С гандхарвами грозными биться нет смысла,
Жена их, сайрандхри, — предмет вожделенья,
Мужчин доведет она до исступленья!
Подумай, как с ней поступить, ибо вскоре
Державе твоей причинит она горе".
Вирата велел: "Похороним с почетом
Сородичей мертвого Кичаки, счетом
Сто пять, — да сгорят, как и надо мужчинам,
Они на костре погребальном едином
В своих драгоценных камнях, с благовоньем.
Когда же мы наших друзей похороним,
Да скажет красивой служанке царица:
"Наш царь от гандхарвов погибнуть боится,
Иди куда хочешь дорогой своею..."
Я сам это слово сказать ей не смею:
Гандхарвов страшусь я! А скажет царица,-
Так разве на женщину будут сердиться?"
Избавясь от смерти, с весельем во взгляде,
Меж тем направлялась домой Драупади,-
Как лань, что от тигра умчаться сумела.
Омыла царица одежду и тело.
Завидев гандхарвов жену молодую,
Пред ней разбегалась толпа врассыпную.
Глаза закрывались от страха у многих,
Иные в смятенье тряслись на дорогах.
Царевна панчалов пришла к Бхимасене,
Сказала, как цвет улыбаясь весенний
И взглядами слово свое объясняя:
"Властитель гандхарвов, тобой спасена я!"
"Мужья твои, — ей отвечал Бхимасена,-
Везде исполняют свой долг неизменно".
Вот Арджуна, Завоеватель Добычи,
Нарядной гурьбой окруженный девичьей,
Из дома для танцев пришел, грознолицый.
Сказали царевне его ученицы:
"О, счастье, сайрандхри, свободна ты снова,
Спаслась ты от родичей Кичаки злого!"
Спросил Бриханнада: "Сайрандхри, поведай,-
О, как от злодеев ушла ты с победой?"
Она: "Бриханнада, тебе что за дело
До бедной служанки? Ты пляшешь умело,
Без горя на женской живешь половине,-
Что можешь ты знать о страданьях рабыни?
Вопрос ты мне задал, плясун, для того ли,
Чтоб высмеять все мои муки и боли?"
А тот: "Посмотри, я сравнялся с животным,
Но мукам не внемлю ль твоим неисчетным?"
Не ведая страха, сияя, как вешний
Цветник, Драупади явилась к Судешне.
"Иди куда хочешь, — сказала царица,-
Затем, что Вирата гандхарвов боится.
А так ты красива, о тонкая в стане,
Что всюду рождаешь ты сотни желаний".
Сайрандхри: "Я скоро уйду без возврата,-
Тринадцать лишь дней да потерпит Вирата.
Меня унесут полубоги отселе,
А к вам возвратятся покой и веселье".
Когда пандавы выполнили все условия проигрыша, когда миновал тринадцатый год их изгнания, они отправили к Дуръйодхане посла с требованием возвратить им половину царства. Дуръиодхана отказался. Так началась великая битва кауравов с пандавами. Одни народы Индии стали на сторону пандавов, другие примкнули к кауравам. Кришна, близкий; друг и родственник пандавов, земное воплощение бога Вишну, стал их советником, колесничим Арджуны, а войско свое отдал кауравам. Войско пандавов возглавил Дхриштадьюмна, сын Друпады, паря панчалов, а войско кауравов — их дед Бхишма.
Битва произошла на необозримой равнине Курукшетре — на "Поле кауравов", и длилась восемнадцать дней. Войско пандавов состояло из семи ратей, которые возглавлялись Бхимасеной, Чекитаной — сыном цари племени сомаков, и сыновьями Друпады, среди которых выделялись доблестью и военным искусством, помимо Дхриштадъюмны, Шикхандин и Сатьяка. Им помогали в битве юные сыновья Драупади, рожденные ею от пяти братьев-пандавов.
Во главе одиннадцати ратей кауравов стояли великий знаток оружия, ученый Крипа, царь племени мадров Шилья, царь бходжей и андхаков Критаварман, сын Дроны Ашваттхаман, Карпа, Шакуни и другие знаменитые витязи.
Перед началом сражения, когда враждебные войска выстроились друг против друга, Арджуна отказался вести войну против своих родичей и близких. Тогда Кришна раскрыл Арджуне смысл вечной дхармы — высшего моральною закона. Поучение Кришны и составило "Бхагавадгиту" — духовную сущность индийского эпоса.
О том, что происходило на поле боя, рассказал слепому царю Дхритараштре его возничий Санджайя.
И тот, на чьем знамени знак обезьяний,
Узрев кауравов на поприще брани,-
Пред тем, как посыплются стрелы в оружье,-
"О Кришна, — промолвил, вздымая оружье,-
Меж вражеских ратей, как раз посредине,
Мою задержи колесницу ты ныне,
Чтоб воинов мог разглядеть я порядки,
С которыми биться мне надобно в схватке,
Кого здесь собрал, ради битвы неправой,
Царя Дхритараштры потомок лукавый".
И Кришна, услышав от Арджуны слово,-
Меж войск, озиравших друг друга сурово,
Огромную остановил колесницу
Пред всеми, кто сталью одел поясницу,
Пред Бхишмой и Дроной, — и молвил: "Кудрявый,
Теперь посмотри, каковы кауравы".
Предстали пред Арджуной деды и внуки,
Отцов и сынов увидал сильнорукий,
И братьев, и родичей, близких по крови,-
Каленые стрелы у всех наготове!
Враждой сотоварищей прежних расстроен,
Высокую жалость почувствовал воин.
"О Кришна, — сказал, — где закон человечий?
При виде родных, что сошлись ради сечи,
Я чувствую — мышцы мои ослабели,
Во рту пересохло и дрожь в моем теле,
Мутится мой разум, и кровь стынет в жилах,
И лук я удерживать больше не в силах.
